Группа эскорта

Володихин Дмитрий Михайлович

— Повезло, — мрачно изрек Гард.

— Продолжим, — ровно, без тени волнения предложила Юсси.

— Продолжим, — вздохнул я.

— В общем, уважаемый сталкер Сотка, мы не знаем, орденский ты или пошлый бандит… извини, пожалуйста… И даже если ты орденский, что тебе понадобилось в Зоне… Пока не убедимся, что с тобой можно иметь дело, мы будем готовы продырявить тебя в любую секунду.

И она еще раз вежливо извинилась.

— Я ждал другого отношения. Но, как видно, из-за своей наивности…

Юсси и Гард вежливо

улыбнулись. Мэнээс заржал. Гард обернулся, коротко засветил спутнику в подбородок, а потом помог ему не упасть.

Она благосклонно кивнула.

— Я ничего не могу вам доказать. Могу лишь заверить, что не имею никакого отношения к бандитам, — сказал я. — А от вас мне нужна услуга, которую, я надеюсь, вы окажете мне в благодарность за мою помощь.

— Чего же ты хочешь? — Голос ее обещал фонтаны рая, лицо — тысячу и одну сказочную ночь, а глаза — расстрел на месте. Она достаточно близко стояла, чтобы я мог рассмотреть выражение глаз.

— Мне надо выйти из Зоны. Как можно быстрее и как можно безопаснее для меня.

Юсси обернулась к Гарду… Легкий кивок. Проигнорировала мэнээса — по нему и без слов было понятно, что он на всё согласен, лишь бы выбраться с островка. Встретилась взглядами с седым.

— Обычная процедура, — бесстрастно изрек он.

Юсси не сводила с него взгляда. Возможно, она не понимала седого.

— Я сказал, обычная процедура.

Баронесса не стала ему перечить.

— Послушай, сталкер, — вернулась она к переговорам, — ты, очевидно, понимаешь, кто перед тобой.

— Два бойца из клана «Долг» и двое ученых из Бункера близ станции Янов.

— Два старших офицера из клана «Долг», профессор Озёрский и его помощник, — невозмутимо поправила она. — Мы не можем себе позволить поощрение уголовщины, даже если на кон поставлены наши жизни. Это я говорю тебе твердо.

— Но как же… — вякнул было мэнээс, однако Юсси молниеносно лягнула его в коленную чашечку, и он заткнулся.

— Жизнь заставляет нас делать странные вещи и зарабатывать не вполне приятными способами, — продолжила она. — Однако убийство человека вне самозащиты для нас неприемлемо.

— Я никого не убивал.

— Хорошо. Так же, как и тяжелые увечья, ограбление, разрушение разума пси-оружием.

— Невиновен.

— Хорошо. Мы проверим это. Мы также не можем тебе позволить вывоз огнестрельного оружия, гранат, боеприпасов и артефактов за пределы Зоны. Я не спрашиваю тебя, с хабаром ты или нет. Я просто объявляю тебе: перед выходом за пределы Зоны ты должен будешь сдать всё запрещенное по законам Украины оружие, и получишь за него компенсацию по минимальным ставкам клана «Долг». Кроме того, если у тебя все-таки завелся хабар, ты тоже обязан сдать его по твердым тарифам Центра аномальной активности Московского гуманитарного университета. Ты согласен?

— Да.

— Превосходно. Что мы ему ответим, Геннадий Владимирович?

Лысый снял очки, устало потер

тыльной стороной ладони лоб. Потом сдавил пальцами глазные яблоки.

— Еще одна стандартная процедура. Сделаем молодого человека вольнонаемным рабочим и доставим с образцами за Периметр. Всё равно послезавтра я собирался отправлять вертолет в Брянский филиал… Итог: если готов подождать в Бункере до послезавтра, из Зоны мы его вывезем.

Баронесса посмотрела на меня выжидательно.

— Да, конечно. Послезавтра так послезавтра.

— Подождите, — требовательно произнес ученый.

Озёрский хотел было надеть очки, потом увидел какое-то пятнышко на линзе, вынул белую тряпочку и принялся ликвидировать его. Ни к кому не обращаясь, он сказал куда-то в воздух:

— До чего же спать хочется. Две недели острого недосыпа это перебор…

Осмотрел линзу. Надел. Ништяк ему линза, тряпочка свое дело знает.

— У меня к вам вопрос, молодой человек… Простите, как мне вас называть?

— Сталкер Сотка.

Говорил же! Весь в себе мужик, пока через мегафон прямо в ухо не крикнешь, не воспримет.

— Это кличка, а не имя.

— Тимофей.

— Тимофей… э-э… чеевич?

Далось ему мое ФИО! Что они там, на островке, не насиделись? Хотят продлить удовольствие?

— Тимофей Дмитриевич.

— Это прекрасно! Послушайте, Тимофей Дмитриевич, Юсси — человек добрый, а я — нет. И я не хочу вашей смерти. Поэтому спрошу без затей: вы ведь недавно в Зоне, опыта нет, так вы хоть понимаете, что именно нас разделяет на этом мосту? У меня есть подозрение, что при попытках спасти нашу группу вы сами безнадежно застрянете или нас погубите.

Я уже воздуха в рот набрал, ребята, чтобы послать лысого на хрен… а потом сообразил: он ведь прав. Чем мне как сталкеру гордиться? Тем, как тушканов гранатой разогнал? Как напугал пса-телепата? Как заблудился в трех соснах? Или как в вагоне тушенку трескал?

Поэтому я ответил ему просто:

— На мостике — «гравиконцентрат в стадии пониженной сингулярности». Чтобы разрядить его, нужна дополнительная масса.

Мне показалось, что такому человеку должны понравиться высоконаучные слова.

— Точно, — устало откликнулся проф. — Жадинка. Но вы все равно не понимаете. Поглядите-ка внимательнее, что еще имеет место быть на мостике.

Ну, глянул. Ну, куча песка и камней.

— Не понимает, — с сожалением подтвердил Гард.

Озёрский интеллигентно зевнул.

— Я поясню вам, Тимофей Дмитриевич. Ради доброго здоровья всех нас, здесь ныне пребывающих, не стоит тревожить жидкость, которая заполняет нижнюю часть Карьера. А попытки накидать побольше песка и булыжников неизбежно приведут к тому, что в один прекрасный момент что-нибудь просыплется. Не две-три песчинки, а целая горсть. Или камешек. После этого спасать будет некого. Вы знаете, что такое аномалия с «радарным синдромом»?