Грозовой фронт
Шрифт:
— Есть новости про короля и Бриньяра? — прервал тяжёлую тишину Алекс.
Кто бы подумал, что после всего произошедшего он найдёт в себе силы разговаривать с ней как прежде. Они снова остались наедине, как будто не прошло пять лет с тех свиданий в Ивваре. Только сами они уже были другие… и это позволило быть откровенными, настоящими, не играть роли и не надевать маски.
Талира даже немного напомнила прежнюю своенравную невесту императора, только теперь помимо молодого задора и эгоистичных чувств она обрела что-то
— Да, — Талира отвернулась к заходящему солнцу. — Посланник короля прибыл час назад, и я попросила о переговорах с ним, с Элайасом и Верховным Служителем Энарии. Они начнутся завтра.
— Думаешь, они уступят вам архипелаг?
Талира невесело усмехнулась.
— Нет, конечно. Хоть наши войска и заняли столицу, король не уступит свои земли и будет бороться до последнего. — Она обхватила пальцами свои локти. — Я много думала о том, что вы рассказали, о дарханах и о Служителях. Никто из моих советников не поддерживает меня, а некоторые за глаза называют сумасшедшей. Это они ещё не знают правду про Эвана и то, что случилось в храме.
Алекс осторожно подошёл ближе, хотя в любой момент ожидал, что она может сменить милость на месть и предпочтёт сохранить ту власть, что имеет, чем вмешается в вековое противостояние за веру. Она сама верит в Покровителя или верила, а мир не терпит резких сломов...
— Эта война слишком затянулась, ты сама это знаешь. Эван искал пути добраться до дарханов, разделил Цервки ради своего влияния и новых земель, и он добился того, чего хотел. Не удивлюсь, если и его рукам принадлежат провокации с дочерью губернатора и зачином мятежей на Северном.
— Теперь ничего не докажешь.
— Верно. И это неважно. Талли, я вырос здесь, на севере этого острова. Здесь всю жизнь прожили мои родители, мой отец погиб несколько месяцев назад. Я прекрасно знаю, что здесь было слишком много ивварцев, чтобы сохранялся мир...
— К чему ты это говоришь?
— К тому, что вижу только одно решение. Твой народ никогда не простит, если ты уступишь королю и вернешь завоёванные земли. А Бриньяру нужна прежняя церковная власть, которой его лишил Эван.
— …Чему многие в империи по-прежнему не рады, особенно старообрядцы...
Алекс присел на край стола и взглянул Талире в глаза.
— Церкви Иввара нужен более мудрый правитель.
— Хм? — Талира вопросительно выгнула бровь и недоверчиво сощурилась, ещё больше став похожа на кого-то из семейства кошачьих.
— Нет, — растянул в широкой улыбке губы Алекс, — не я. Это было бы… слишком странно.
— Действительно, — Талира слегка опёрлась о стол кончиками пальцев и тоже впервые за эти дни улыбнулась, хоть и с оттенком горечи. — Так кто?
— Король не дурак, он уже сам видит, что отвоевать Северный Итенский встанет ему слишком
— Это безумие, Алекс. Верховный Совет никогда не пойдёт на это!
— Главное, что Лайдж пойдёт. Оставь это нам с ним. А убедить остальных — дело десятое.
Талира оторвалась от стола и взволнованно прошлась до окна, потом снова резко развернулась.
— Почему там, где ты, весь мир начинает сходить с ума?
— Наверное, роль у меня такая… сводить всех с ума. И себя в том числе, — Алекс вздохнул. — Но хочу оставить это в прошлом. И всё остальное, что происходило раньше.
Она снова отвернулась в сторону.
— Я ждала, когда ты об этом заговоришь.
— Просто понял, насколько хорошо говорить прямо и искренне. Спасибо, что ты слушаешь. Спасибо, что ты нашла в себе силы… не уничтожать всех нас. Это мудро, это помогло мне… сохранить себя. — Алекс поднялся, подошёл к ней ближе и замер, когда она чуть вздрогнула. — Я же говорил, ты будешь хорошей императрицей.
— И ты повторяешь это после того, как я отправила тебя в темницу и хотела казнить?! И казнила… — на прежде спокойное лицо исказило наконец что-то настоящее — давняя, острая боль. — Я убила тебя!
— Меня и надо было убить.
— Я не понимаю.
— Мне просто надо было умереть, чтобы понять хоть что-то.
Талира рассмеялась, невесело качая головой.
— Я ведь почти ничего не знала о тебе. И мне не хватало… так не хватало наших разговоров! Мои слова в письме были от чистого сердца, — подняла она на него свои зелёные глаза, в которых плеснулось такое одиночество, что даже Алекс это почувствовал. — Та девушка — теперь твоя жена?
Джейни… Его упрямая и непредсказуемая морская дева. Девушка, без которой он мог бы не устоять на земле, без которой мог бы воплотить предсмертное видение во всей красоте. Его женщина, сумевшая простить врага и убийцу родных ради жизней других и хрупкой надежды на мир.
— Да. Она моя жена.
— Думала, ты всегда будешь сам по себе. Одинокий морской волк в свободном плавании.
— Я тоже так думал, — и Алекс продолжил со смехом: — но трудности, которые посылают нам боги, ступени, по которым мы поднимаемся и растём. Шучу, конечно, это не про мой брак… — И он спросил уже серьёзно: — Ты… любила Эвана?
Талира больше не отворачивалась и не скрывалась, смотрела задумчиво ему в глаза и так же медленно и тихо ответила:
— Не знаю, Алекс. Знаю, что теперь всё будет по-другому.