Гротеск
Шрифт:
— Юрио, умер дедушка. Мы не можем купить компьютер. Плюс мы должны будем освободить квартиру. Может, Джонсон тебе купит?
— Почему ты не пойдешь и не заработаешь?
— Как? Где я заработаю?
— На улице. Как мать.
Что он говорит?! Я шлепнула Юрио по щеке. Легонько, конечно. Ладонь лишь скользнула по тонкой коже щеки, под которой был ряд ровных красивых зубов. Я трепетала от его молодости. Ничего не сказав, Юрио прижал руку к щеке и опустил глаза. Какая холодная красота! Копия Юрико. Любовь переполняла мое сердце, в глубине которого билась
В своем дневнике Юрико писала о проституции. Наверное, вы уже забыли, так что я процитирую.
«Я думаю, многие женщины хотели бы сделаться проститутками. Одни считают себя дорогим товаром и не прочь продать его, пока он в цене. Другие физически желают удостовериться, что такое занятие, как секс, не имеет никакого смысла. Некоторые слишком принижают себя, считают жалкими и никчемными и стремятся самоутвердиться, обслуживая мужчин. Встречаются и буйные личности, одержимые пухом саморазрушения. И наконец, просто добренькие. Но я не отношусь ни к одному из этих типов».
И дальше она рассказывает, что сделалась проституткой, потому что развратна и похотлива от природы.
Если бы меня угораздило стать проституткой, причина была бы совсем другая. Я не то, что Юрико, — секс не люблю. И мужчин тоже. Они подлые, у них все грубое — и лица, и тела, и мысли. Эгоисты до мозга костей, добивающиеся своего любыми средствами, даже если это причиняет боль другим. Такие «мелочи» их не волнуют. Главное для них — фасад, а что скрывается за ним — не важно. Скажете, я преувеличиваю? Не думаю. Практически все мужчины, с кем мне приходилось встречаться за сорок лет жизни, такие. Дед был довольно занятный человек, однако совсем не красавец. Такаси Кидзима красив, но с кривой душой, весь какой-то перекрученный.
Однако нашлось и исключение. Юрио. Красота и чистое сердце. Не думаю, что где-нибудь отыщется парень, который сравнится с ним. Мысль о том, что он вырастет и станет таким же, как все эти уроды, вызывала у меня зубовный скрежет. А став проституткой, я смогу защитить Юрио, не дав ему превратиться в безобразного, грубого мужлана. И мы будем и дальше счастливо жить вдвоем. Как вам такой вариант? Единственный и неповторимый. Правда, оригинально? Хотя, конечно, имеется серьезный аргумент против того, чтобы в сорок лет начать торговать собой. Велика опасность налететь на выродка типа Чжана, любителя проституток, которому человека убить — что высморкаться. Мне вдруг стало страшно.
— Юрио! — (Скорее почувствовав, чем услышав мой голос, племянник снял наушники и повернулся ко мне.) — Вот ты сказал, чтобы тетя пошла на улицу и зарабатывала там деньги. Ты и вправду так думаешь? Получается, ты согласен, что Юрико… нет, твоя мать была проституткой, раз такое советуешь? Значит, пусть твоя тетя встречается с такими, как Чжан? Пусть ее убивают? Ты же знаешь, как это опасно. Неужели тебе безразлично?
Глаза Юрио покраснели, тут же налились слезами.
—
— Но если так, зачем же ты тетю хочешь в проститутки определить?
Юрио закрыл лицо красивыми руками.
— Прости меня, пожалуйста. Я… я обиделся, как ты говорила… равнодушно. Сама ничего не делаешь, а мать осуждаешь… как будто она последняя… И к Кадзуэ полное равнодушие. А она ведь была твоя подруга. Ты вроде как презираешь проституток, а я наоборот. Я считаю, они великие люди. Но это я так просто… ты не принимай близко к сердцу.
— Чем же это они великие?
— Они глубоко связаны с жизнью.
— А я не связана?! Послушай! Хожу на работу в муниципальное управление. Знал бы ты, какие там вредные, противные начальники. И вообще, всяких полно. Это тебе мелко?
— Мелко. Еще глубже должно быть. — Юрио резко вздернул голову. — Нет у тебя денег — сам на улицу пойду. Я должен. Я хоть и слепой, но за себя постоять умею, и, потом, я молодой, на меня цена выше, чем на тебя. А ты будешь приводить клиентов, смотреть, чтобы заплатили, не обманули.
От этих слов у меня внутри все перевернулось:
— Нет! На улицу пойду я! А ты будешь договариваться, защищать меня.
Так возник этот симбиоз — немолодая проститутка и семнадцатилетний незрячий сводник. К моему удовольствию, у нас с Юрио не было никакого опыта в таких делах. Почему, к удовольствию? Потому что тогда во мне проснулась авантюристическая жилка — ради Юрио я была готова броситься в неизведанную жизнь вниз головой.
Через неделю после смерти деда мы с Юрио отправились в Маруяма-тё. Взявшись за руки, подошли к Дзидзо. Перед статуей, мирно стоявшей в темном углу, лежали ядовито-яркие цветы — алый георгин и желтая хризантема. Я вся напряглась и бросила злой взгляд на цветы, приняв их за души Кадзуэ и Юрико. Конкурентки все-таки.
Не выпускавший мою руку Юрио повел носом и прошептал:
— Тетя, здесь стояла мать? Странная у нас судьба. Она хоть и умерла, но как бы определила нашу дорогу.
Я кивнула, но как-то неопределенно, уклончиво. Признаться в этом было нелегко, но Юрио сказал правду — именно так и случилось. Юрико все время опережала меня. Незаметно вышла вперед и Кадзуэ. Обе они переплыли море, кишевшее опасными типами. Да, и достигли того берега. Но я не поплыву туда. Уверена. Потому что у меня есть Юрио.
— Тетя! Клиент!
Озаренный своим удивительным чутьем, Юрио стукнул меня по плечу. Со стороны Сибуя к нам приближался человек лет тридцати. В костюме, судя по виду — служащий. Он посмотрел на нас будто бы с интересом и перевел взгляд с меня на Юрио, сраженный его красотой.
Набравшись смелости, я проговорила сдавленным голосом:
— Не хотите развлечься?
Человек изумленно попятился — я бы даже сказала, отпрянул.
Юрио тут же добавил:
— Мы недорого берем. Ну как?