Гронтхейм
Шрифт:
Я резко дернулся, и меня накрыла вспышка боли. Но хуже того, я не мог пошевелиться. Скрипя зубами, завертел головой, чтобы понять, почему руки-ноги не двигаются. Оказалось, что я был привязан к каменному столу, на котором, собственно, и лежал. Причем лежал, в чем мать родила.
– «Теперь понятно, почему так холодно».
Любое маломальское движение отдавалось ноющей болью в районе живота, и я слегка приподнял голову, чтобы взглянуть, в чем проблема.
– «А, ну точно. Меня же пырнули», - всплыл
Кто бы ни дал мне отбросить коньки, сделал он это самым варварским из возможных способов - прижег рану огнем или каленым железом. Как говорится, лишь бы не сдох. И все равно я им безмерно благодарен.
Чуть ниже одиннадцатого ложного ребра с правой стороны грудины, отчетливо выделяясь на бледной белой коже, алела полоска с засохшей кровью по краям и коричнево-желтым свежим коростом внутри.
Насколько позволяли путы, я приподнялся и, превозмогая боль, осмотрел комнату. Каменный потолок, каменные стены, каменная мебель. Все здесь было сделано из камня.
– Значит выжил-таки, да?
– удивился я, заметив лежащего на соседней койке обмотанного пожелтевшими тряпками мужчину, благоухающего чарующим ароматом горелой плоти.
Узнал я в нем убийцу благодаря остроносым ботинкам с серебряной каймой на носках. Да и многих ли прожаривают до хрустящей корочки, с ожогами, характерными для такого заклинания, как Кольцо Огня?
Кроме нас двоих в комнате никого не было. Благо, чтобы сотворить заклинание мне не требовалось складывать печать. Еще не решив, что сделаю раньше - добью соседа по койке или освобожусь, я активировал умение и.... Ничего не произошло.
– Что за черт?!
Я пробовал снова и снова. Но как бы ни старался, все безрезультатно. Перед глазами, сменяя друг друга, всплывали однотипные системные сообщения:
Активация умения невозможна. Попробуйте позже.
Активация умения невозможна. Попробуйте позже.
Активация умения невозможна. Попробуйте позже.
....
Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Жуть как хотелось пить. Я устал ждать, когда кто-нибудь придет, и закричал:
– Меня кто-нибудь слышит?! Эй, тюремщик!
Щелкнул замок и дверь открылась. В комнату вошел бритый наголо кряжистый мужичок в белой рясе с бултыхающим при ходьбе отвислым животом. И хотя умения не работали, мне все еще был доступен просмотр характеристик. Звали этого толстяка Ортонисом, и имел он 8 уровень.
Подойдя ко мне, Ортонис ни слова не сказал, сразу полез проверять рану. Сдавил пальцами края, и желтоватая жижа потекла из треснувшей корки.
– Не хорошо, - коротко заключил он.
– Ага, - согласился я.
– Но не страшно. Вскройте корост и плесните пару капель исцеляющего зелья.
– Учить меня вздумал, малец?
– сдвинул Ортонис брови.
– Без тебя
– Тогда я хотел бы другого врача, - пошутил я.
– Врача?
– не понял он.
Не шутку, а слово, и я поспешил исправить свою оплошность:
– Целителя.
– Во-первых, я не целитель, - заявил он.
– А во-вторых, твои желания здесь никого не волнуют.
– Хоть и знаю ответ, на всякий случай спрошу, а здесь - это где?
– Где надо, - грубо ответил Ортонис, развернулся и пошел на выход.
А я прокричал ему вслед:
– Эй, не целитель! Мне бы водички и может, позовешь кого-нибудь поразговорчивее?
– Обязательно, - не оборачиваясь, пообещал он мне и закрыл за собой дверь.
Долго ждать не пришлось. Самое большее пять минут, и дверь снова открылась. Первым вошел Ортонис с глиняным кубком в руке, следом за ним шла женщина, годам ближе к тридцати, чем к двадцати, одетая как воин.
«Алгермения, 17 уровень, принадлежности нет», - ознакомился я с характеристиками.
Ее кожаный черный доспех с металлическими вставками в жизненно важных местах скрывал все кроме лица, золотые волосы были скручены в хвост и убраны за воротник, чтобы в бою не мешались, а на поясе висел с десяток метательных ножей, зловеще отливающих синевой и длинный меч с резной рукоятью за спиной. Красивое лицо несколько портил шрам на левой щеке. Имея форму крест-накрест, он больше походил на отметину или клеймо, чем на шрам.
Ортонис уже собирался меня напоить, и я с жадностью пожирал кубок глазами, как вдруг Алгермения его остановила. Положила руку на плечо здоровяка, а когда он обернулся, безмолвно задавая вопрос, отрицательно покачала головой, и начался допрос.
– Откуда у тебя это?
– спросила она, достав из кармана мой перстень.
– Дай догадаюсь, пока не отвечу на все вопросы, утолить мне жажду не дадут?
– Для начала, - таинственно и немного зловеще протянула она.
– Отец дал, наказав найти одного человека, - честно ответил я.
– Кого именно?
– Шельген. Она здесь? Я могу с ней поговорить?
Алгермения ненадолго задумалась, покусывая губу, и не ответив ни на один из моих вопросов, продолжила:
– Ты пользовался магией.
«Скорее не вопрос, а утверждение. Которое, впрочем, легко можно объяснить» - Пользовался. Но не магией, а артефактом. Мне говорили, что рыбацкий квартал - опасное место, и без защиты сюда лучше не соваться.
Казалось, мои слова она пропустила мимо ушей и задала следующий вопрос:
– Как зовут твоего отца?
– Гортон Санмарейт, - ответил я, и на всякий случай добавил: - некромант.
Упоминание темного не на йоту ее не испугало. Видимо она просто не знает, какого именно темного я упомянул.