Громова дубрава

Богатикова Ольга Юрьевна

Подняла глаза и встретилась с шоколадным взором отца инквизитора. Антоний был бледен, как полотно. Вместо сутаны на нем был надет черный костюм, чем-то напоминающий охотничий, а к поясу прикреплены ножны.

Церковник подошел ближе и выдернул меч из спины Никодима. Труп тут же вспыхнул золотистыми искрами, а потом рассыпался пеплом. Одновременно с этим исчезла сковавшая меня сила, и я, как подкошенная, рухнула на колени.

— Вилена?.. — Антоний в два шага подскочил ко мне, приобнял за плечи, не давая растянуться на земле. — Как вы? Он вас поранил?

Меня хватило только на то, чтобы покачать головой.

— Кто это был, Вилена? Что это за существо?

Я

бросила взгляд на примятую траву, где только что лежал Никодим, и мое тело начала бить крупная дрожь. Я схватила своего спасителя за плечи, стиснула что было сил.

— Что вы наделали! — просипела, глядя ему в глаза. — ОНИ же почувствуют, что их сородич мертв, и захотят отомстить!

— Кто — они, Вилена?

— Эльфы, — выдохнула я.

Антоний посмотрел в сторону зеленого холма, а потом подхватил меня на руки и неожиданно быстро помчался с поляны прочь. Я спрятала лицо у него на груди и вцепилась в его одежду так крепко, будто от этого зависела моя жизнь.

* * *

Во двор нашего с бабушкой дома мы влетели с такой скоростью, будто за нами гнались все демоны ада.

— Закройте аптеку и оправьте кого-нибудь за отцом Стефаном, — скомандовал инквизитор выскочившей ему навстречу бабуле.

Та подчинилась беспрекословно.

Войдя в дом, Антоний попытался пересадить меня в кресло, однако понял, что выпускать его куртку из рук я не намерена, и уселся в него вместе со мной.

Мы провели так почти двадцать минут — я тихонько всхлипывала ему в грудь, а он обнимал меня и нежно гладил по голове.

Боже, какая же я трусиха!

Мне следовало остаться на поляне. Следовало вырваться из рук церковника и лицом к лицу встретить разъяренных монстров. Разве не к этому меня готовили всю жизнь? Но, святые небеса, если бы в тот момент я снова увидела кого-нибудь из НИХ, то умерла бы на месте.

Немного успокоившись, все-таки перетекла на стоявший рядом диванчик — как раз к приходу бабушки и священника.

— Рассказывайте, — строго потребовал инквизитор, когда все были в сборе.

— О чем? — спросил отец Стефан, с беспокойством поглядывая в мою сторону.

— О дьявольских отродьях, что живут в вашем лесу. И о том, почему вы до сих пор не сообщили о них в инквизиторскую службу.

Отец Стефан грустно улыбнулся.

— В Громовой дубраве находится точка Х — проклятое место, которое нуждается в постоянной охране. И инквизиторскому отделению это известно.

Антоний удивленно приподнял бровь.

— Известно?..

— Да, — кивнул священник. — Священнослужители Форста докладывают о нем раз в пятьдесят лет. Я лично дважды посылал в столицу прошение об исследовании нашего леса — когда принял местный приход и узнал, какие страшные вещи тут происходят.

— И что? Вам отказали?

— Ну почему же. В Форст приезжала группа инспекторов, которая осмотрела в Громовой дубраве каждый куст. Эти люди ничего не нашли, отец Антоний. А я получил строгий выговор от господина епископа и штраф на круглую сумму — за то, что зря побеспокоил серьезных занятых людей.

— Эти твари хорошо умеют прятаться, — подала голос бабуля. — Если ОНИ захотят, чтобы чужаки их не нашли, они и не найдут.

— Чужаки? — переспросил Антоний. — То есть, местные жители знают, что в их лесу есть особая поляна, на которой можно встретить… эльфов?

— Что вы, конечно, нет, — покачал головой отец Стефан. — Это известно только тем людям, которые сейчас находятся в этой комнате.

Инквизитор обвел нас внимательным взглядом. Священник вздохнул и начал рассказывать:

— Несколько столетий назад здешние места

считались глухими и неспокойными, отец Антоний. Ходили легенды, что в Громовой дубраве живет нечистая сила, из-за которой гибнут забредшие в лес путники, и крестьяне, вздумавшие рядом с ним поселиться. Собственно, так и было. Эльфы, обитающие в нашем лесу, любили полакомиться человеческим мясом и терпеть не могли, когда на их территорию заходили незнакомцы. Однако в какой-то момент в Громову дубраву явились колдуны, сумевшие согнать этих существ в одно место и огородить его особым магическим контуром, который те не смогли преодолеть. Наверное, чародеи надеялись, что эльфы погибнут, но они ушли под землю и соорудили там целый город, в котором теперь живут. При этом единственное место, где им удается выбраться на поверхность — это та самая поляна с волшебной границей. Но время показало, что колдовской рубеж непрочен. Раз в несколько дней на него нужно накладывать новые чары, иначе эльфы смогут вырваться на свободу и вновь навести здесь свои порядки. Эти существа очень сильны, отец Антоний. И очень жестоки. Они сведущи в ворожбе, могут двигать взглядом камни, подчинять своей воле людей и животных. Если контур падет, всем, кто живет рядом с Громовой дубравой, придется несладко. Однако Господь благоволит этим местам. С давних пор здесь живет семья, в которой рождаются магически одаренные женщины. Они охраняют волшебные рубежи и не дают эльфам выйти за их пределы.

Антоний посмотрел на меня. Я перехватила его взгляд. Церковник отвел глаза первым.

— Вы рассказывали о них инквизиторам?

— Нет, — покачал головой отец Стефан. — Мы боялись, что они не станут разбираться, что к чему, заберут их в столицу и казнят, как ведьм, промышляющих запретными искусствами. А Лилей не ведьмы, Антоний. Они ангелы-хранители нашего города. Хрупкие женщины, которым приходится в одиночку сражаться с батальоном злобных созданий. Эльфам не нравится жить под землей, они страстно желают вернуть былое могущество. Можете себе представить, чего стоит волшебницам держать их в узде?

— Мы чувствуем ИХ за версту, — добавила бабушка. — Можем отыскать ИХ поляну из любой точки леса.

— Но ОНИ все равно сильнее, — тихо произнесла я. — Мы можем противостоять ИМ только в том случае, если находимся по разные стороны контура. В прямом бою у нас нет шансов на победу. Примите мою благодарность, отец Антоний. Если бы не вы, я была бы мертва. Как мама.

— Эдиту Лилей убили эльфы? — уточнил Антоний.

— Да, — кивнула в ответ. — Я уже достаточно сильна, чтобы самостоятельно поддерживать границу, однако слишком медлительна и неуклюжа. Две с половиной недели назад я впервые накладывала чары без посторонней помощи, и пропустила момент, когда один из узников нанес по контуру удар. Эльфы знают, что граница не стабильна, и в момент обновления чар может дать трещину. Поэтому нарочно ждут, когда хранительница придет в лес, чтобы помешать ей сделать свою работу. С мамой они почти не общались, понимали, что сбить ее с толку непросто. То ли дело я… Мама бросилась мне на помощь, и Никодиму удалось перетащить ее на свою территорию.

— Никодиму?..

— Это тот эльф, которого вы сегодня убили.

— Убили? — охнула бабушка. — Эльфа? Да разве ИХ можно убить?!

— Можно, — усмехнулся Антоний, — если у вас есть меч из заговоренного серебра.

Я слабо улыбнулась.

— Тот выброс магии, который зафиксировали столичные артефакты… Он появился во время этого… мм… несчастного случая?

Мы с бабушкой кивнули.

— Почему вы мне сразу все не рассказали? — взгляд церковника снова стал строг и серьезен.