Громов
Шрифт:
на генерал-майора Громова Бориса Всеволодовича —генерала для особых поручений начальника Генерального штаба — начальника группы представителей Генерального штаба Вооруженных Сил СССР 1943 года рождения, русский, член КПСС с 1966 года. Образование — Военная академия Генерального штаба имени К. Е. Ворошилова в 1984 году, в Вооруженных Силах с 1962 года.
Генерал-майор Громов Б. В.в должности генерала для особых поручений начальника Генерального штаба — начальника группы представителей Генерального штаба Вооруженных Сил СССР зарекомендовал себя с
Находясь непосредственно в районах боевых действий, проявляет мужество и решительность, оказывает практическую помощь командирам соединений и частей по вопросам организации борьбы с мятежными группировками. Идеологически выдержан, моральные качества высокие. Государственную тайну хранить умеет. Делу КПСС и социалистической Родине предан.
Вывод.За большой вклад в дело борьбы с мятежниками в ДРА, проявленные при этом мужество и решительность, достоин награждения орденом Красного Знамени.
Первый заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Варенников 29 августа 1985 года Громов был убежден, что основная задача, стоящая перед группой, сформированной начальником Генерального штаба, состояла в том, чтобы при планировании и проведении боевых действий была сведена к минимуму возможная гибель солдат и офицеров, проходящих службу в составе Ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Задача эта комплексная, затрагивающая все стороны армейской жизни. Но была и одна деликатная проблема, о которой не принято говорить, но влияние ее на ход боевых действий значительно и, к сожалению, чаще всего негативно.
Это касается визитов больших генералов.
Примеров тому немало. Громову запомнился эпизод, случившийся во время проведения войсковой операции в ущелье Пандшер, планируемой на лето 1985 года. Случай, потребовавший от самого Громова таких действий, на которые он до этого не решался.
В 40-ю армию приехал известный генерал, один из прославленных полководцев Великой Отечественной войны. Когда он спускался с трапа самолета, на его танковом комбинезоне сверкнула звезда Героя Советского Союза.
В штабе 40-й армии генерал заслушал краткий доклад командующего о ходе операции и сразу начал ставить уточняющие задачи.
То есть генерал попросту взял на себя управление операцией, даже не выслушав толком командование и советнический аппарат.
Сам Громов, к примеру, несмотря на многолетнее присутствие в Афганистане и свою должность генерала по особым поручениям, высказывался по плану проводимых операций только в том случае, если его спрашивали.
Оказавшись на командном пункте армии в Баграме, только что прилетевший генерал с ходу начал изменять замысел операции. «Смелее, решительнее, неожиданнее надо действовать, товарищи! Если бы мы так осторожничали в Великой Отечественной, то победы бы нам до сего дня ждать пришлось».
Некоторые из принятых приезжим генералом решений вызывали крайнее недоумение. Например, он приказал перебросить основные силы 201-й мотострелковой дивизии на Южный Саланг. Но для этого как минимум нужно было подготовить саму дивизию и обеспечить ее безопасность во время совершения марша…
А очередное приказание — высадить десант в «зеленую зону» — привело всех в состояние шока. Для послуживших в Афганистане стало аксиомой, что такого рода операция, не подготовленная предварительно,
— Как-то проводили операцию совместно с войсками ДРА, — вспоминает Виктор Севастьянович Кот. — Афганцы предложили: «Давайте используем фактор внезапности. Рано утром, двумя волнами высадим десант». — «Не получится, — говорю. — Там, где проводится операция с участием афганских войск, внезапности не может быть по определению. Уж кто-то из них обязательно земляков предупредит».
Но беда в том, что большие генералы прибыли тогда из Москвы. Им хотелось отметиться красивой операцией и научить нас, как нужно вести современную, мобильную войну. Они афганских генералов активно поддержали. Настояли.
Генерал-лейтенант Сафронов был советник, опытнейший человек — и того уломали.
Еще раз предлагаю нормальный вариант — поднимаем три полка Су-25, делаем несколько заходов, расчищаем всё это пространство, а потом высаживаем десант.
Еще лучше за сутки, как следует, обработаем эти горы, заминируем и будем спокойны. Там ведь не кишлачная зона, там полностью горный массив, ничто не мешает бомбить.
— Нет, в таком случае не будет никакой внезапности.
Ну что поделаешь?! Уговорили наших советников.
Начали операцию. Афганцы высаживают десант. Ни один вертолет не возвращается.
Как потом выяснилось, моджахеды к встрече подготовились прекрасно. Вертолеты сразу попали под мощнейший обстрел от ПЗРК «Стингер» и «Стрела» до ДШК и стрелкового оружия. Это море огня. Кто не видел, не поймет. Просто страшно! Конечно, разве можно тут винить летчиков. Последний вертолет десантный до дома не дотянул, упал на батарею.
Сразу афганцы обвиняют нас. Русский командир полка струсил, не стал высаживать десант.
Отвечаю: «Командир полка не виноват. Он дисциплинированный человек. Я ему поставил задачу, притом задачу поставил с записью. При обстреле высадку десанта не производить. Если вы считаете, что он поступил неправильно, объясните мне почему. Он выполнил приказ. У меня к нему вопросов нет».
На другой день снова собрали всех советников и решили проводить специальную операцию.
Так вот, штурмовики обрабатывали этот район целую неделю, а когда его взяли, я отправился посмотреть, что же мы там долбили.
Страшное дело! Там опорные пункты — пещеры специально оборудованные. Их открывают, в них по сорок трупов! Это была мощнейшая система укреплений. Горы боеприпасов. После этого даже перестали показывать захваченное у душманов оружие. Там было столько, что его просто складывали в огромные кучи и подрывали. И вот эту базу хотели взять на «ура», на внезапность!
Пошли на поводу у афганцев и прибывшего начальства. Повторю, советники были очень опытные командиры. Тот же Сафронов — бывший командующий 36-й воздушной армией, служил заместителем командующего на Дальнем Востоке. Человек подготовленный, как и другие советники. Но их уговаривают!! Вот какое может быть давление! Советники, в свою очередь, уговорили командующего и министра обороны. Ну а результат… Я уже рассказал.
Пришлось Громову просить командарма организовать ему, как бы случайно, встречу с высоким гостем наедине. Тут он прямо доложил высокому гостю о возможных последствиях его приказов. Доклад был обильно проиллюстрирован рядом убедительных примеров из реальной афганской жизни.
В результате генерал свои приказы отменил, но обида, ее он даже не особенно скрывал, осталась: «Какой-то выскочка-штабист критикует решения, принятые опытным полководцем. Да я командовал дивизией, когда этот мальчишка еще не родился!»