Громобой
Шрифт:
Вокруг сновали патрульные катера, но никто не обращал внимания на искалеченный небесный корабль, направлявшийся в док. Понятное дело, что экипажу было нечего прятать, если двери трюма висели открытыми.
Облачный Волк довел «Громобой» до его тайного причала, Железная Челюсть выкинул якорь, а Колючка спрыгнул на пирс, чтобы прикрепить тросы к швартовочным кольцам.
— Неподражаемо, Прутик! — прошипел Хитрован, проходя мимо. Прутик вздрогнул, но ничего другого и не следовало ожидать. Хитрован всегда его недолюбливал. Гораздо тяжелее было вынести взгляды остальных. С жалким видом он поплелся к сходням.
— А
Прутик замер: теперь пришла очередь наказания! Он повернулся, повесив голову, и ждал. Только когда последний пират покинул корабль, Облачный Волк заговорил:
— Это ж надо дожить до такого дня, когда мой сын — мой собственный сын — чуть не уничтожил небесный корабль!
У Прутика ком стоял в горле, но он не позволил себе расплакаться.
— Прости, — прошептал он.
— Простить? Что толку в прощении? — разбушевался Облачный Волк. — Мы потеряли железный лес, рулевой диск — мы чуть не потеряли сам корабль! И я все еще могу его потерять. — Его глаза метали молнии. — Мне стыдно называть тебя сыном!
Слова наотмашь ударили Прутика.
— Стыдно называть меня сыном? — повторил он и внезапно для себя самого перешел в наступление. — Что же, для меня в этом нет ничего нового!
— Да как ты смеешь?! — Облачный Волк побагровел.
Но Прутик посмел.
— Ты никогда ни перед кем и не признавался, что я — твой сын, — продолжал он. — Значит ли это, что ты всегда меня стыдился — стыдился с того самого момента, как мы нашли друг друга? Так ведь? Скажи, и я уйду.
Облачный Волк молчал. Прутик повернулся, чтобы уйти.
— Прутик! — окликнул его отец. — Подожди! — Прутик остановился. — Повернись и посмотри на меня, мальчик, — сказал Облачный Волк.
Прутик медленно повернулся и дерзко взглянул на отца.
Тот ответил ему неожиданно теплым взглядом.
— Ты правильно сказал. Никто на борту корабля не знает, кто ты на самом деле. Но, Прутик, и в нашей команде найдутся такие, кто воспользуется любой возможностью поднять мятеж и завладеть кораблем. И если они узнают, что ты… — Облачный Волк замолчал. — Как ты дорог мне, ибо ты очень мне дорог, Прутик! Ты должен помнить об этом.
Прутик кивнул и шмыгнул носом. Комок опять подкатил к горлу.
— Если бы они узнали наш секрет, то это подвергло бы твою жизнь самой серьезной опасности.
Прутик опустил голову. Как только он мог сомневаться в чувствах отца? Теперь должно быть стыдно ему! Мальчик поднял глаза и робко улыбнулся:
— Можно мне тогда остаться?
Облачный Волк озабоченно нахмурился:
— Я именно это и имел в виду, когда сказал, что еще могу потерять «Громобой».
— Но как? — удивился Прутик. — Это же твой корабль!
Облачный Волк хмыкнул.
— Содержать небесный корабль стоит очень дорого, — объяснил он. — Во что обходится только одна борьба с жуками-древоточцами! «Громобой» в долгах по самый кончик своей прекрасной мачты. Я рассчитывал на железный лес, чтобы выплатить хотя бы часть денег, которые должен. — Капитан вздохнул. — Нет, если кто и владеет кораблем, так это Мамаша Твердопух. Ведь это она ссудила нам деньги и получает большую часть выручки от каждого рейса, — сердито добавил он. — А теперь, когда я не в состоянии расплатиться, она может преспокойно забрать то, что по праву принадлежит ей.
Прутик
— Но она не станет так поступать!
— О, еще как станет, — усмехнулся Облачный Волк, — Более того, она, вполне вероятно, сделает так, чтобы я нигде больше не смог получить кредит. А что такое капитан воздушных пиратов без воздушного корабля, Прутик? Ну? Я тебе отвечу — ничто!
Прутик отвернулся в полном смятении. Его отцу, когда-то лучшему Рыцарю-Академику Санктафракса, а теперь величайшему небесному пирату Края, грозит позор и бесчестье. И винить в этом надо его. Прутика. Это целиком его вина.
— Я…
— Только, пожалуйста, не извиняйся снова, — перебил его Облачный Волк. — Давай-ка пойдем и разберемся с этим делом. Будем надеяться, что сегодня у старой скряги нет очередного припадка жадности. — Шагнув к сходням, он обернулся. — И когда мы сядем разговаривать с Мамашей Твердопух, будь осторожен не только в словах, но даже и в мыслях. Разрази меня гром, если там у стен нет ушей!
ГЛАВА ПЯТАЯ
ТАВЕРНА «ДУБ-КРОВОСОС»
Скрип-скрип — жалобно поскрипывала на ветру вывеска таверны. Прутик взглянул на нее и, как всегда, вздрогнул. На вывеске, как и следовало ожидать, художник изобразил дуб-кровосос — жуткое хищное дерево. Но изображение было даже чересчур хорошим. Лоснящаяся кора, поблескивающие на свету челюсти — всякий раз, когда Прутик смотрел на это нарисованное дерево, он ощущал вполне реальный омерзительный металлический смрад, источаемый настоящим дубом-кровососом. Ибо Прутик знал о дубах-кровососах не понаслышке. Однажды, заблудившись в Дремучих Лесах, он едва не стал жертвой одного представителя этого кровожадного семейства. Дуб-кровосос сожрал бы его живьем, если бы не жилет из шкуры ежеобраза, который ощетинился, ощутив опасность, и встал у монстра поперек глотки. Не раз Прутик задавался вопросом: и как это кому-то пришло в голову назвать таверну таким мерзким именем?
— Ты всю ночь собираешься тут стоять разинув рот? — нетерпеливо рявкнул на него Облачный Волк. — Заходи!
Когда он открыл дверь, — буф! — из помещения вырвалась волна неукротимой энергии и накрыла его. Жара, шум, свет и сногсшибательная смесь из тонких ароматов и жуткой вони. Всякий раз, отворяя эту дверь, Прутик испытывал шок, словно оказался здесь впервые.
Таверна была миниатюрной копией Нижнего Города. Тут были плоскоголовые и молотоголовые гоблины, древесные эльфы, городские гномы, черные и красные карлики, тролли и троги всех видов и размеров. Тут были члены Лиг и небесные пираты, ремесленники и бродяги, крикуны и драчуны, купцы и торговцы… Стоявшему в дверях казалось, что в Крае нет таких племен или ремесел, представителей которых нельзя встретить в чаду этого зала.
Глыботрог-привратник сразу же узнал Облачного Волка. Он доложил, что Мамаша Твердопух «где-то здесь», и махнул рукой в глубь зала. Следуя сквозь толпу по пятам за отцом, Прутик изо всех сил старался не смахнуть по пути ненароком со стола чью-нибудь кружку. Плоскоголовые славились вспыльчивостью и могли перерезать горло и за менее значительную провинность, нежели пролитый лесной эль. У Прутика, затертого и сдавленного в море потных взмыленных тел, мелькнула мысль, что в конце концов «Дуб-кровосос» — самое подходящее название для подобного заведения.