Громобой
Шрифт:
В следующую секунду вращение корабля прекратилось. Прутик поднял глаза: рулевое колесо застыло в могучих лапах Буля. И наконец-то освободившиеся руки капитана мелькали над рычагами так же уверенно, как пальцы аккордеониста перебирают клавиши инструмента.
— Корабль Лиги на расстоянии ста шагов, и он приближается, — проинформировал Колючка. Капитан молча продолжал играть рычагами. — Пятьдесят шагов! Сорок…
Одновременно с этими словами «Громобой» внезапно рванулся вперед. Экипаж взорвался радостными криками. Прутик наконец поднялся на ноги и от всей души шептал благодарность небу.
Затем
— Что-то не так, — спокойно произнес он.
«Не так? — подумал Прутик. — Что еще может быть не так? Разве, в конце-то концов, они не удрали с контрабандным грузом железных деревьев?») Он, прищурившись, посмотрел назад: ну да, корабль Лиги отстал от них уже на несколько миль!
— Что-то не так, — повторил Облачный Волк. — Мы не можем набрать высоту.
Прутик со страхом взглянул на капитана. Это что, шутка? Неужели Облачный Волк решил по-отцовски подразнить его в такой момент? Но одного взгляда на бледное лицо капитана, который дергал и тряс рычаг изо всех сил, было достаточно, чтобы убедиться в том, что он не шутит.
— Это… это… этот треклятый кормовой противовес, — тяжело дыша, проговорил он. — Его заклинило.
— Корабль Лиги опять нас настигает! — закричал Колючка. — И, судя по вымпелу, на его борту находится сам Глава Лиг!
Облачный Волк обернулся.
— Буль! — позвал он, но затем на секунду задумался. Нет, тяжеленный толстолап не подходит для того, чтобы карабкаться по борту корабля. Также не подходили для этого Тем Кородер и Железная Челюсть. А у древесного эльфа Колючки, хотя он и был готов это сделать, просто не хватит сил, чтобы освободить огромный железный противовес. Хитрован подошел бы идеально, если бы не был трусом. Ну а плоскоголовый гоблин Окурок хоть и бесстрашен в бою, но слишком туп, чтобы запомнить, что ему следовало бы сделать.
— Уж лучше я сам об этом позабочусь, — проворчал капитан.
Прутик подскочил к отцу:
— Можно я? Я смогу! — Облачный Волк оглядел его с ног до головы, поджав губы. — Ведь нужно, чтобы ты был здесь, у рычагов, — продолжал Прутик, — когда я освобожу противовес.
Облачный Волк быстро кивнул:
— Хорошо, только не подведи!
— Не подведу! — решительно сказал Прутик, ринувшись на корму. Там он схватился за трос и спустился по нему за леер. Далеко-далеко внизу мелькнуло зеленое пятно леса.
— Не смотри вниз! — услышал он крик Тема Кородера.
«Проще сказать, чем сделать», — пронеслось у Прутика в голове, когда он начал осторожно спускаться по тросам, опутывавшим корпус корабля подобно паутине. Холодный ветер трепал его волосы, и пальцы занемели. Но теперь он уже видел кормовой противовес, который запутался в просмоленном тросе.
Прутик продолжал ползти, подбадривая себя: «Ну еще немного. Еще чуть-чуть».
— Как ты? — услышал Прутик голос отца.
— Уже рядом! — откликнулся он.
— Корабль Лиги сзади на сто шагов, и он приближается! — донеслись до него слова Колючки.
Дрожа от волнения, Прутик прополз еще и с трудом потянул за трос. Противовес должен висеть свободно. Если только он сможет… Он продвинулся еще немного вперед и потянул за огромный узел. Неожиданно тот поддался, противовес качнулся… и оторвался совсем! Прутик замер
— Что ты делаешь?! — прогремел гневный голос Облачного Волка.
— Я… Я… — начал было Прутик. Воздушный корабль закачался из стороны в сторону, перекатываясь с правого борта на левый, полностью выйдя из-под контроля. Прутик продолжал висеть вниз головой, вцепившись в паутину тросов. Что же он сделал?
— Ты всего-навсего взял да и отцепил рулевой диск! — воскликнул Облачный Волк. — А я-то думал, что на борту только один болван — Окурок!
Прутик задрожал от стыда. Глаза наполнились жгучими слезами — слезами, которые он не мог даже утереть. «А впрочем, — с тоской подумал он, — не лучше ли просто-напросто отпустить руки и исчезнуть? Что угодно, лишь бы не видеть гнева отца!»
— Прутик! Ты меня слышишь, парень? — раздался другой голос, Это был Тем Кородер. — Мы собираемся выбросить груз. Это значит, будут открыты двери трюма. Тебе бы лучше побыстрее убраться оттуда.
Выбросить груз! У Прутика упало сердце и слезы потекли пуще прежнего. Железный лес, на приобретение которого ушло столько сил — и денег, — придется выбросить! И все из-за него!
— Давай! — гаркнул Тем.
Прутик стал карабкаться в обратном направлении, лихорадочно работая руками и ногами, пока вновь не очутился у леерного ограждения. Он поднял голову — Тем Кородер протягивал ему свою здоровенную ручищу. Прутик с благодарностью схватился за нее и охнул, когда его втянули на палубу.
— Есть, капитан! — крикнул Тем.
— Открыть трюм! — скомандовал Облачный Волк.
— Есть, капитан! — ответил Железная Челюсть откуда-то снизу. Затем из недр корабля донеслось лязганье цепей, за которым последовал гулкий грохот — бум-бум-бум!
Это был грохот бревен, которые выкатывались одно за другим из трюма. Прутик выглянул за борт. Странное зрелище: бревна летели обратно, в лес — туда, откуда пришли.
Тем временем корабль Лиги прекратил преследование и устремился вниз за упавшими бревнами: не стоило пренебрегать таким богатым подарком! Страдание Прутика было полным и безутешным — потеря пиратов оказалась приобретением Лиги!
— Разве мы не можем спуститься и сразиться с ними? — спросил он. — Я не боюсь!
Облачный Волк бросил на него уничтожающий взгляд:
— У нас нет рулевого диска. Корабль неуправляем. Мы держимся на лету только за счет летучего камня. — Он отвернулся и крикнул: — Поднять грот-шкот! Выровнять… и молиться. Молиться так, как не молились никогда прежде. Внезапный шквал — и наши потери не ограничатся одним грузом. Мы потеряем сам корабль!
Никто не произнес ни слова за то время, пока небесный корабль тащился до Нижнего Города. Это был самый медленный и напряженный перелет из всех, в которых когда-либо участвовал Прутик. Уже наступила темнота, когда вдали показались неяркие огни Санктафракса. Под ними на улицах Нижнего Города, затянутых облаками дыма, бурлила жизнь. А на корабле царило молчаливое уныние. Прутик чувствовал себя скверно. Было бы лучше, если бы небесные пираты поносили и ругали его, обзывая последними словами, — все что угодно, только не это убийственное молчание.