Гром
Шрифт:
Ресторан быстрого питания был закрыт, внутри темно.
Холодно. Джон дрожал. Он поспешил, огибая ресторан, к закусочной. Когда он толкнул дверь закусочной, человек за кассовым аппаратом поднял руку:
– No es открыто.
Джон вошел в тускло освещенное помещение.
– Мне всего лишь чашку кофе, – сказал он. – И я сразу уйду.
– Мы закрыты. Кофе нет.
Положил десятидолларовую банкноту на стойку перед кассой.
– Сдачи не надо.
Мужчина за
Продолжай смотреть ему в глаза, не позволяй вытурить тебя.
– Si, о'кей. Одна чашка кофе, никаких «повторить», затем ты уходишь.
Официант взял десятидолларовую бумажку одной рукой, указал другой на столики. Кассовый аппарат не пискнул, записывая произведенную оплату.
Обернуться и…
За столиком, уставленным грязными тарелками, подозрительно разглядывая мятый костюм Джона, сидели двое городских полицейских; коричневая форма, кожаный пояс с пистолетом в кобуре.
Настоящие ли это полицейские.
Форма копа – отличный камуфляж для мокрушника.
Пройти медленно и осторожно к стойке. Продемонстрируй им легкую боязнь: они копы, они всем внушают страх. Но не переусердствуй, не мистер Слишком Хороший Парень и не мистер Слишком Дерзкий Парень. Будь всего лишь парнем, зашедшим выпить чашечку кофе.
Джон расположился лицом к входным дверям, запертым официантом. За спиной у него были окна, выходящие на задний двор, и копы с пятнадцатизарядными девятимиллиметровыми «пушками».
– Рамон, мы посидим у тебя еще немного, – сказал один из полицейских.
– Отлично! – Рамон засуетился за стойкой. – Можете оставаться сколько пожелаете. Я принесу вам пирог. Вишневый пирог.
Рамон поставил большой пластмассовый стакан черного кофе перед Джоном, капнул сливок.
– Пей быстрее, – сказал он. – Полиция ждет.
– Ладно, ладно.
Даже со сливками кофе отдавал горечью. Джон поставил недопитый стакан на стойку. Драматически вздохнул. Встал, повернулся. Рамон вертелся возле полицейских и их тарелок с вишневым пирогом.
Бросил четвертак на стойку. Его звон должен был снять ненужные вопросы. Заторопился к своей машине.
Пройди круг. Не выдай себя. Не попадись.
Холодная ночь. Не мешало бы надеть теплую куртку, не мешало бы переодеться.
Мысленно он улыбнулся: нашел о чем горевать, одежда…
Ночь заполняла автостоянку, холодная темнота, которую не в силах рассеять одинокий фонарь, висящий высоко над дорогой.
Перед рестораном стояло несколько пустых машин. Кому они принадлежали? Швейцарам, работающим в ближайших высотках?
Никто не прятался между мусоровозом и кирпичной стеной,
Заглянув в окна машины, он убедился, что никто не притаился на заднем сиденье.
«Теперь на очереди остановка метро в миле к югу, – подумал он, отпирая машину, – даже если эскалаторы отключены, пустые поезда…»
Щелчок взводимого курка пистолета.
Замер. В правой руке ключи зажигания, левая – в кармане, не самая удобная для отражения нападения поза…
– Я один, – сказал он в ночь.
Мягкий звук подошв на тротуаре. Шаги смолкли.
Тишина.
– Все нормально, Фонг, – сказал он. – Могу я повернуться?
Она стояла между кирпичной стеной и мусоровозом, она была там, скрывалась за мусоровозом. Ледяной ветер пронизывал костюм Джона насквозь, трепал черные волосы Фонг. Черный плащ скрывал ее миниатюрные формы. В полумраке блестели ее глаза.
Она двумя руками сжимала пистолет, направленный прямо Джону в сердце.
– Как ты догадался, что это я?
– Ты взводила курок, профессионал сделал бы это заранее.
– Ты один?
– Разве не видишь?
– Я пряталась на пожарной лестнице, напротив кинотеатра. Когда ты отъехал, хвоста не было. Я примчалась сюда. Подождала. Следом за тобой никто не подъезжал.
– Не надо держать меня на мушке.
– А как насчет багажника?
Черное отверстие пистолета продолжало смотреть Джону в грудь.
Он удивленно посмотрел на нее.
– Багажника этой машины. И вообще, где ты ее взял?
Джон открыл багажник. Держа пистолет перед собой, как в каком-нибудь криминальном телесериале, она с опаской стала приближаться, пока не убедилась, что в багажнике нет ничего, кроме запасных колес.
– Кто-нибудь может тебя заметить, – сказал Джон.
Она скользнула обратно в тень мусоровоза.
– Отверни от меня «пушку», – приказал он. – Опусти курок, как я тебе показывал, и поставь на предохранитель.
С ее кожей кофейного цвета и широкими глазами она была похожа на молодого олененка.
– Никому не верю, – повторила она. – Даже тебе.
Но она сделала то, что он требовал.
– Залезай в машину, – сказал он ей.
Повернись, покажи ей спину.
Спина Джона изогнулась, напряглась в ожидании…
Она обошла вокруг «тойоты», запахнула плащ, пистолета не видно.
– Мотель в нескольких кварталах отсюда, – сказала она.
– Надеюсь, ты запомнила какие-нибудь окрестности, кроме этих, – заметил он, когда они проезжали мимо закусочной, направляясь к выезду со стоянки.
– Хочешь знать, чего мне хочется? – пробормотала она.
– Только скажи мне сначала, куда ехать.
Рамон и два городских полисмена наблюдали сквозь витрину закусочной за проехавшей «тойотой».