Гром
Шрифт:
Фонг не стала спрашивать Джона, где он раздобыл те несколько листков, из которых явствовало, что «Имекс» заключала контракты на небольшие импортно-экспортные морские грузоперевозки для госдепартамента, Пентагона и частных клиентов.
«Ты удивлена, – подумал Джон, – но чувствуешь, что не должна спрашивать. Или не хочешь знать. И ты достаточна сильна, чтобы поверить этому».
То, что они узнали из документов, добытых Эммой, практически ничем им не помогло.
Теперь Фонг вела машину вниз по тихим улочкам жилого района.
– Не
– Я еду нормально, – возразила Фонг.
– Мы не должны ничем выделяться, должны выглядеть так, как будто знаем, куда направляемся.
– Мы знаем, куда едем, и никто не следит за нами.
Она кивнула на зеркало заднего обзора.
– Даже если они знают про тебя, я не думаю, что они подсунули жучка тебе в машину.
– Но его могли подсунуть в твою.
– Тут ты права.
– Или напичкать жучками дом моего отца. – Она притормозила, пропустив маленькую девочку, перебегавшую дорогу. – Мы этого тоже не знаем.
В трех кварталах отсюда жил домовладелец Джона.
– Почему мы едем к твоему дому? – спросила Фонг. – Ты говорил…
– Сворачивай влево! – завопил он. – Туда! Вот в этот переулок!
Фонг вывернула руль, и машина свернула на подъездную дорожку перед большим белым домом. Она остановилась перед закрытой дверью гаража.
– Что за шутки?
– Кварталом дальше. – Джон вжался в свое сиденье так, что его стало почти не видно снаружи. – Прямо за углом перед домом моего домовладельца.
– Синий фургон? Возможно, водопроводчик.
Дверь дома, перед которым они остановились, открылась. Пожилая женщина, нахмурившись, разглядывала незнакомцев, остановившихся на ее подъездной дорожке.
– Вылезай, – сказал Джон. – Спроси у нее, как проехать.
– Проехать куда? – прошипела Фонг, выбираясь наружу.
Широкая улыбка, озадаченный взгляд – естественно, наивно. Приятная молодая девушка, никаких причин вызывать полицию. Фонг спросила, не здесь ли живет Жан Малитэ, получила настороженный ответ, что здесь таких нет.
Ниже по улице в окне водителя фургона мелькнула рука с сигаретой. Фургон стоял с выключенным двигателем.
Седовласая женщина вернулась в дом и заперла дверь. Фонг забралась обратно в машину.
– Ну и что ты видел? – спросила она.
– Ничего, чтобы быть уверенным наверняка, однако достаточно, чтобы держаться подальше от этого места.
Они выехали на дорогу и направились в противоположную сторону.
Фонг спросила:
– Ну и куда мы едем теперь?
Глава 36
Четыре часа. Вирджинский пригород, безопасные окраины, более популярные среди свиты, состоявшей когда-то при «дворе» бывших президентов, чем среди фаворитов нынешнего хозяина Белого дома. Джон и Фонг поставили свою машину недалеко от трехэтажного особняка в колониальном стиле.
Они вполне могли сойти за молодоженов. Получивших
– Не говори мне, что я не знаю, что делать! – сказал Джон. – Куда бы я ни пошел…
– Мы, – огрызнулась Фонг.
– …везде уже готов ящик. – Он покачал головой: – Нет, не ящик – гроб. В сущности, не имеет значения, когда они подбросили деньги твоему отцу. Следует предположить, что они знали, что мы там были вместе.
– В таком случае – два гроба, – сказала Фонг.
– Нет, если мы будем достаточно осторожными. Если ты будешь в точности следовать моим указаниям.
– Я уже выполняла все твои указания! Посмотри, куда это меня привело! Ты не знаешь…
Он прошептал:
– Не. Говори. Мне. Что. Я. Не. Знаю.
– Тогда не указывай, что мне делать, – возразила она. – Если, на их взгляд, я заслуживаю смерти, то я заслуживаю большего, чем простое выполнение твоих приказов.
Джон откинулся на сиденье, его глаза были устремлены на белый дом середины прошлого века на противоположной стороне улицы.
– Если кто-нибудь еще решит, что смерть твоего отца выглядит загадочно, следователи… обнаружат его след, по которому шли мы с Глассом… В этом случае рано или поздно твой дом окажется под колпаком нашей службы безопасности, копов или ФБР. Деньги – это дым греха. Если кто-нибудь решит, что со смертью Фрэнка не все чисто, то тогда «хорошие» парни обнаружат, что он «прятал» деньги, которые, как легко можно будет доказать, были не его. Это ничего не докажет, но сильно все запутает. Система, возможно, не сможет разгадать, что Фрэнк делал или что с ним случилось, но, сложив в одну кучу секретное расследование, проводимое за свой счет, грязные фильмы и грязные деньги, его, вне всяких сомнений, признали бы виновным.
– Кто был в твоем доме, если этот фургон стоял там неспроста?
– Мои враги – это листья деревьев, корни которых я не могу разглядеть.
– Сейчас не время цитировать поэтическую прозу! – оборвала Фонг.
– Цитировать? – фыркнул Джон. – Черт подери, я сам это написал.
– Что, если этого парня там нет? – спросила Фонг.
– Тогда мы подождем. Когда ты звонила ему на работу, они сказали…
– Сказали, что его сегодня не было, и ничего больше, – ответила Фонг. – А что, если он не захочет с тобой разговаривать?
– Он мне все расскажет.
Она изучила выражение его лица. Примерно минуту они провели в полном молчании. В окнах дома, за которым они наблюдали, не было никакого движения.
– Как он может позволить себе жить в этом квартале? – спросила Фонг.
– Я полагаю, Мартин Синклер арендовал этот дом у кого-нибудь, кто поддерживал на выборах не того кандидата, или стал жертвой ошибочной экономической теории.
Джон посмотрел на часы: 4:09. Через час любопытные соседи начнут возвращаться на эти тихие улочки.