Гром
Шрифт:
– Зассанец, – с едким смехом прокомментировал это второй мужчина, и мальчишка сжался будто от удара, отчего мужик еще больше рассмеялся.
Неожиданно одна из девчонок, что была помладше меня на год или два, начала успокаивать других детей, она подходила к каждому и что-то говорила и гладила их по голове. Видя это, к ней присоединились и женщины, помогая с детьми. Как позже выяснилось, девчонку звали Рея, миловидная брюнетка, уже сформировавшаяся к своим годам, да и одета она была не как бродяга, в обноски.
Оставшийся
Есть и пить хотелось ужасно, и не мне одному, дети начинали капризничать и плакать, и их пытались успокоить.
– Да заткните вы их уже, а то я сам их заткну навсегда, – вызверился бандит.
– Они же еще дети, боятся и хотят пить, – попыталась возразить Рея.
– Да мне плевать, – со злостью ответил бандит.
Дети продолжали плакать, у меня была мысль попытаться помочь девчонке и женщинам, но я совсем не умею ладить с детьми, особенно маленькими. Брата же можно не считать, он сам ко мне тянулся. Потихоньку дети успокоились, а когда стемнело все легли спать.
Я прикрыл глаза и попытался задремать, но сон не шел. Да еще и копошение возле бочки и женские голоса не давали уснуть, так что я просто сидел и пялился в темноту. Но долго не выдержал и все же задремал.
За ночь тело затекло, на деревянном полу спать – это не на мягкой постели.
Ужасно хотелось есть, но больше всего пить, сухота сплошная стояла во рту. Интересно, нас вообще кормить будут или просто закинули сюда, кто выживет, тот выживет.
Я тихонько сидел и растирал мышцы после сна, почти никто не разговаривал, и даже дети сидели молча.
Разбойник, что до этого просто сидел в своем углу, поднялся и направился к бочке, стянув с нее крышку, он облегчился и глянул на нас.
– А ты чего кривишься? – обратился он к Рее, которая действительно скривилась и отвернулась от него. – Что, ни разу не видела настоящего мужчину? – со смешком произнес он.
– Ха, действительно не видела, – повернулся он в нашу сторону, тряся достоинством. – Ничего, увидишь еще не раз, когда тебя продадут в дешевый бордель и будут там сношать и день и ночь, ты даже лиц своих клиентов не сможешь запомнить, от того что их будет много.
– Не продадут меня в бордель, я многое умею, – огрызнулась Рея.
– Ха, а куда ж тебя еще продадут, на личико симпатичная, но это временно. Многое умеешь, о вот и давай проверим. Заодно и познаешь настоящего мужчину, пока еще свободная, и сможешь запомнить мое лицо, ведь я буду первым. Мне будет хорошо, и тебе, возможно, – усмехнулся разбойник, сделав шаг в сторону Реи.
– Да ты что творишь, она же еще ребенок, мы все здесь в неволе, – подскочил со своего места Варик и подошел к разбойнику.
Который будто не обращал на него внимания, пока тот не оказался близко, а после ударил Варику под дых, когда тот согнулся, еще
– Куда ты лезешь, пьянь, – с пренебрежением произнес мужик, глядя на скорчившегося Варика, пытающегося вздохнуть. – Я тебе еще вчера сказал заткнуться, но ты, видимо, тупой и с первого раза не понял, – усмехнулся он. – Что есть еще защитнички, – и он обвел всю нашу толпу взглядом. Все отворачивали лица, а возле Реи сразу возникло пустое пространство.
Я тоже сделал вид, что отвернулся, и мне совсем нет дела до этого.
Разбойник же сделал еще шаг к Рее и навис над ней.
– Нет, не трогай меня, не лезь, – жалобно пропищала та и вжалась в стеночку.
– Ты еще мамку позови, – усмехнулся тот, не обращая внимания ни на что.
Я же начал потихоньку сдвигаться в его сторону, удерживая цепь, чтобы не дай бог она не звякнула.
Мужик уже начал нагибаться к Рее и протягивать руку.
Я был уже рядом, и резко ударил с двух ног, подсекая разбойника.
Бум, бам – с громким звуком мужик рухнул на пол и приложился головой о деревянные доски.
Подобрав под себя ноги, я прыгнул на него, впечатывая ему колено в грудь, мне даже показалась, что я услышал хруст ребер.
Не медля, я начал орудовать кулаками, впечатывая их в его лицо.
– Ррр, – вырвался из меня рык, вся накопившаяся злость и ненависть за последние дни вырвалась из меня наружу.
Я бил, а он начал отмахиваться, и мне тоже прилетало, но я не обращал внимания на боль и его крики. Бил что есть силы, измочаливая его лицо, мои кулаки впивались в его плоть, превращая ее в отбивную.
В какой-то момент он даже перестал брыкаться, но мне было плевать уже, пелена ярости застилала взор, слишком во мне было много злобы, и я ее выплескивал здесь и сейчас.
Бам – удар кулака соскальзывает с его лица, и мой удар приходится по деревянному полу, краткий миг боли привел меня в себя, и по ушам долбанули крики.
Визжала малышня, я даже смог вычленить слова Варика, который просил прекратить.
Оторвав взгляд от лица бандита, которое было все в крови, он и до этого не был красавцем, а сейчас и тем более, я поднял голову и увидел лицо Реи, в ее глазах плескалась благодарность.
Я же слез с избитого мужика, который не подавал признаков жизни, наклонившись к нему, я померил пульс.
– Если такой, как ты, настоящий мужчина, – произнес я с иронией, – то я тогда уж лучше буду ненастоящим.
Схватив разбойника за руку, я оттащил его в угол, в котором он и сидел до этого, а сам вернулся на то место, где сидел.
Посмотрев на дрожащую Рея, я спросил:
– Ты как?
– Х… хоро-ошо, – заикаясь, произнесла она.
– Он тебя не тронет, – ответил я и отвернулся. После драки мои руки были в крови, а костяшки сбиты, я постарался вытереть их об остатки своего камзола.