Гром 1

Сухов Александр Евгеньевич

— Добывающие комплексы на Надежде также будут уничтожены? А Орнелла?

— Абсолютно все будет уничтожено. Потеря биоробота учтена при зачислении денег на твой счет.

Меня не очень тронуло сообщение о том, что в ближайшее время собственность Шиши Ха Ро будет превращена в пыль, но при мысли о потере Орнеллы мне вдруг стало невыносимо больно, и еще больнее от того, что шенго считает ее вещью, стоимость которой можно компенсировать деньгами. Хотел спорить, топать ногами с требованием доставить на борт яхты мою женщину. Но спорить было уже не с кем. Взгляд Шиши потускнел

и потерял осмысленность, на губах вновь появилась густая зеленая жижа, потекла, концентрируясь в одном месте и грозя в скором времени стечь на грудь.

Я как завороженный смотрел на свисающую с губы неаппетитную субстанцию и ждал, когда она наконец коснется груди умирающего. В голове абсолютная пустота, никаких эмоций. Неправильно как-то все это. Умирает мой спаситель и благодетель. Где мои слёзы, громкие стенания? Нет их. Сожалений также особых нет. Может быть, это оттого, что он обрек мою женщину на смерть? Хотя, какая к чертям собачьим смерть? Биороботы не люди, они не умирают, они перестают функционировать либо временно, либо совсем. Вроде бы, о чем жалеть? Но все равно горько и печально.

Когда-то в детстве у меня была кошка, Маша. Обычная серая в темную полоску и с пятнами на более светлом животике. Машуню, несмотря на диковатость и нежелание принимать ласки от кого бы то ни было, в семье все любили и даже боготворили. Однажды наша любимая кошечка вышла погулять и пропала. Словами описать невозможно, какие эмоции бушевали в моей семье. Сначала все надеялись на её скорое возвращение, потом несколько дней искали, столбы и стены зданий на приличном удалении от дома были обклеены объявлениями о пропаже, папа с мамой успели несколько раз поссориться и помириться. Когда надежды не стало, тоска и безысходность очень долго царили в стенах нашего жилища.

— Ширр, ты можешь спасти Орнеллу?

— Не могу, Гром. Твоя просьба противоречит прямому указанию Хозяина. Тебе принадлежит только яхта, остальное подлежит уничтожению. Кстати, пароль к счету в Имперском Банке у тебя в голове. И еще, — перед моим лицом непонятно откуда появился небольшой параллелепипед со сглаженными углами, — на этом чипе двенадцать миллиардов кредитов Содружества. Хватит на первое время.

Я машинально схватил устройство и спрятал в кармане комбинезона.

— Она подарок, Ширр. Значит, принадлежит мне. Я требую немедленно доставить мою собственность на Станцию! — я попытался зайти с другой стороны.

— Противоречит приказу Хозяина, — тупо протараторил Искин.

Противная бездушная железяка! Чтоб тебе проржаветь насквозь! Тут я вспомнил, какую участь уготовил Ширру его хозяин, и злость неожиданно прошла. Этот также перестанет функционировать.

В какой-то момент массивное тело Шиши Ха Ро задергалось в конвульсия и вскоре замерло. Кажется, душа древнего ящера покинула бренное тело и улетела на праведный Суд Великого Духа Пустоты.

— Умер?

— Да, Гром, ушел последний из великих шенго! — с пафосом в голосе произнес Ширр, затем, трансформировавшись в человека, сказал: — Теперь пройди в рубку управления. Именно тебе выпала честь развеять тело Хозяина.

Процедура похорон прошла обыденно. Я уселся

в мгновенно приспособившееся к моим более скромным габаритам кресло командира и полностью слился сознанием со станцией. Мертвое тело шенго скользнуло из люка и с приличной скоростью стало удаляться в открытый космос. Мне оставалось лишь взять его в перекрестье прицелов плазменных орудий и мысленно отдать приказ на уничтожение цели. Яркая вспышка, и от некогда могучего тела осталось лишь тускнеющее на глазах облачко раскалённого газа, которое очень скоро рассеется в межзвёздной пустоте.

Для меня затянувшаяся робинзонада практически закончена. Осталось дождаться земляков Шиши и стать свидетелем отражения атаки. На мой взгляд, это лишнее. Ширр с этим справится и без моего пассивного участия. По идее, можно было бы слинять отсюда до начала атаки, но кто ж мне даст — воля покойного — закон, а законы тут это вам не на Земле матушке. На родной планете, а особенно в моей стране если написано на табличке "по газону ходить категорически запрещается", никто не подумает выполнять это требование, наоборот, всяк норовит специально протопать по травке и цветочкам, даже в том случае, если до прочтения запрещающей надписи вовсе не хотел этого делать. А нефиг писать всякую ерунду!

До появления флота захватчиков не прошло много времени. Через четыре часа на трехмерной карте на всей периферии системы Лучезарного начали зажигаться точки, окрашенные в багрово-красный цвет. Welcome to the Hell, товарищи! Вроде именно этими словами в одном буржуинском кино главный злодей приветствовал хорошего парня. Сейчас вам не поздоровится.

Я ожидал мгновенного сокрушительного удара, но что-то вдруг пошло не так. Зеленые точки стационарных боевых станций системы одна за другой начали гаснуть.

— Ширр, мля! Чего медлишь?! Вали всех, иначе скоро от нас ничего не останется! — Однако стоящий рядом Искин лишь открывал и закрывал рот, не в состоянии что-либо молвить. — Да что это с тобой, железяка?!

— Вирусная атака, — наконец еле слышным голосом смог выдавить из себя искусственный интеллект, — не могу ничего сделать, Гром. Я не в состоянии выполнить последнюю волю Хозяина.

Было бы, о чем жалеть! Тут жизнь человека в опасности — моя жизнь, а этот сокрушается о всякой ерунде. Робот, мля!

Между тем, фигура Ширра стала тускнеть, расплываться, теряя материальность. Вот-вот оно растает полностью.

Врешь, не уйдешь! По уже некогда испытанному мной наитию я расширил сознание и ухватился за ускользающий образ Искина. Как только мне это удалось, произошла странная метаморфоза. Я, точнее мой бестелесный дух, оказался в странном месте. Это был кусок ограниченного непроглядной тьмой ярко освещенного трехмерного пространства в центре которого росло могучее дерево. Корни лесного гиганта уходили во тьму. Ствол и ветви находились в освещенной части. По стволу и ветвям ползало неисчислимое количество каких-то мерзких тварей, внешним обликом напоминающих гусениц. Зверюшки не просто объедали листья и ветви дерева, обматывали его паутиной к тому же активно размножались — вот ползет одна, через мгновение их уже две.