Гробница
Шрифт:
— И когда ты работал в Лондоне, в посольстве, яйцо тоже было с тобой?
— Конечно.
— А что, если его украли?
Он улыбнулся:
— А кому известно, для чего оно?
С большим трудом Калабати взяла себя в руки.
— Я хочу увидеть его. Прямо сейчас.
— Пожалуйста.
Он провел ее в спальню, и из шкафа, из самого угла, достал маленькую деревянную шкатулку. Подняв крышку, убрал упаковочную стружку — и вот оно. Калабати узнала яйцо. Она знала каждую голубую прожилку на его серой поверхности, его текстуру, скользкую
Почувствовав неожиданный приступ слабости, Калабати присела на кровать.
Кусум, ты понимаешь, что это значит? Кто-то здесь в Нью-Йорке основал гнездо ракшасов?
— Ерунда! Это самое последнее яйцо ракшасов. Его можно высидеть, но его нельзя оплодотворить без мужского яйца.
— Кусум, я знаю, что в квартире у Джека был ракшас!
— Ты его видела? Это был мужчина или женщина?
— В общем-то я не видела...
— Тогда почему ты утверждаешь, что в Нью-Йорке есть ракшасы?
— По запаху! — Калабати почувствовала, что теперь в ней нарастает гнев. — Ты думаешь, я не узнала бы запах?
Лицо Кусума превратилось в его обычную маску.
— Должна бы, но, может быть, забыла, как забыла о своей фамильной чести.
— Не старайся переменить тему.
— Что касается меня, то тема закрыта.
Калабати вскочила и оказалась лицом к лицу со своим братом.
— Поклянись мне, Кусум. Поклянись, что не имеешь отношения к вчерашнему ракшасу.
— Клянусь могилой наших родителей, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — что я не посылал ракшаса за нашим другом Джеком. Конечно, есть люди в этом мире, которым я желаю зла, но он не из их числа.
Калабати пришлось поверить ему — Кусум говорил искренне, для него не было страшнее той клятвы, которую он сейчас произнес. И, кроме того, яйцо было здесь, оно покоилось в мягкой постели из стружек. Укладывая в шкаф коробочку, он сказал:
Кроме того, если бы ракшас действительно пришел за Джеком, его жизнь не стоила бы и одной пейсы. А насколько я знаю, он жив и здоров?
— Да, он в порядке. Я защитила его.
Кусум вскинул голову. На его лице были боль и ярость. Он прекрасно понял, что она имеет в виду.
— Пожалуйста, оставь меня, — тихо сказал он, отвернувшись и опустив голову. — Ты мне противна.
Калабати резко повернулась и вышла из спальни хлопнув дверью. Сможет ли она когда-нибудь освободиться от этого человека? Ее просто тошнило от Кусу-ма! Тошнило от его праведности, его непреклонности, его эгоизма. Не важно, какие чувства она испытывает к Джеку — а это были действительно теплые и нежные чувства, — он всегда заставлял ее чувствовать себя грязной. Им обоим есть в чем винить себя, но Кусум просто помешался на прошлых грехах и очищении кармы. И не только своей кармы, но и ее. Калабати надеялась, что, покинув Индию и переехав сначала в Европу, а затем в Америку, она раз и навсегда порвет с братом. Но нет. После того как они год не виделись, он прибыл к тем
Должно быть, ей придется примириться с тем, что от него не убежать. Их роднила не только кровь — ожерелья, которые они носили, связывали их узами, не подвластными ни времени, ни логике, ни даже карме.
Но должен же быть какой-то выход, должна же она наконец освободиться от постоянных попыток управлять ею.
Калабати подошла к окну и посмотрела на зеленую громаду Центрального парка. Джек был там, на другой стороне парка. Может быть, он и есть ответ на ее вопросы. Может, он и смог бы освободить ее.
Калабати подошла к телефону.
Глава 6
Даже лунный свет боится меня —
боится смерти!
Весь мир боится смерти.
Джек дошел до третьей части фильмов Джеймса Вейла — Клод Рене в «Человеке-невидимке» решил установить царство террора, — когда зазвонил телефон.
Джек тут же уменьшил звук и поднял трубку прежде, чем автоответчик завел свою шарманку. — Где ты? — спросила Калабати.
— Дома.
— Но на твоем телефоне написан другой номер.
Значит, ты записала его?
— Конечно, я же знала, что захочу тебе позвонить.
Это было приятно слышать.
— Я меняю номера, а не таблички на телефоне. — На самом деле он нарочно оставил старую табличку.
— У меня к тебе одна просьба, — сказала Калабати.
— Проси все, что хочешь. — «Почти все».
— Сегодня британская миссия устраивает прием. Не смог бы ты сопровождать меня?
Джек несколько секунд обдумывал предложение. Первым его порывом было отказаться. Он ненавидел всякие сборища. А тут еще на этот прием соберутся самые бесполезные люди на свете... Не слишком радостная перспектива.
— Не-е знаю...
— Пожалуйста. Сделай одолжение. Иначе мне придется идти с Кусумом.
Видеть Калабати или не видеть ее. Какой уж тут выбор?
— Ладно. — Кроме того, забавно будет взглянуть на Бёркеса, когда Джек вдруг появится на приеме. Вероятно, нужно будет взять на прокат смокинг. Они договорились, где и во сколько встретятся. Почему-то Калабати не захотела, чтобы он за ней заехал. Вдруг Джек вспомнил, о чем хотел спросить ее:
— Кстати, для чего используется трава дурба?
Он услышал, как у нее прервалось дыхание.
— Где ты нашел эту траву?
— Я ее не искал. Насколько мне известно, она растет только в Индии. Просто я хотел бы знать, для чего она применяется.
Она широко применяется в народной индийской медицине. Калабати говорила очень осторожно. Но откуда ты узнал о ней?
Сегодня утром всплыла в разговоре. Но почему ты забеспокоилась?
— Джек, держись от этой травы подальше. Где бы ты ее ни нашел, держись от нее подальше. По крайней мере до вечера, пока мы с тобой не увидимся.