Гриндер
Шрифт:
— Черт, прости, — сказал я, хватая ее очень гладкие, очень обнаженные плечи.
— О, это моя вина! Летти попросила еще воды, и я принесла ей стакан, — сказала она, но я едва ее расслышал.
К черту мою жизнь. Это то, в чем она спала? Светло-фиолетовые шелковые шорты едва прикрывали ее бедра, а тонкие бретельки топа в тон выглядели достаточно хлипкими, чтобы можно было разорвать. Своими зубами.
Один. Хороший. Укус.
— Гейдж?
Мои глаза закрылись. Почему мое имя слетает так чертовски хорошо
Я почувствовал, как ее пальцы мягко коснулись моей влажной от пота кожи.
— Эй, ты в порядке? Это из-за плеча?
Я сглотнул и открыл глаза, качая головой с вымученной улыбкой.
— Не-а, я в порядке.
Ее глаза были широко раскрыты, золотые искорки плясали среди зеленых завитков, когда она изучала мою грудь, прикусив нижнюю губу зубами.
— Ты уверен? Я имею в виду… могу приложить лед или растереть?
Ее лоб сморщился в тот же момент, когда мой член затвердел при мысли о ее великолепных, талантливых руках на мне — руках, которые создавали шедевры абстрактного искусства. Боже, последнее, что мне было нужно, это чувствовать эти руки на своей коже.
Очевидно, пробежка сработала не так хорошо, как я думал.
Мне нужно было выкинуть ее из головы, пока я не испортил единственное хорошее, что у меня было.
— Знаешь, я думаю, что мне стоит ненадолго уехать. Ты справишься с Летти? — спросил я, глядя куда угодно, только не на грудь без лифчика, которая поднималась и опускалась мне в лицо от ее дыхания.
— Да, конечно. Не торопись. Постарайся расслабиться, ладно?
Я кивнул, затем чуть не выругался, когда подумал кое о чем.
— Черт, иногда я привожу женщин домой…
Она слегка рассмеялась.
— Я хорошо осведомлена о твоей ночной жизни. Это твой дом, Гейдж. Не стесняйся, — она развела руками, — делай то, что делаешь всегда. Серьезно, никакого осуждения.
Я снова кивнул — как идиот — и отступил вверх по лестнице, прежде чем смог еще больше выставить себя идиотом или сказать ей, почему мне действительно нужно было уйти.
Приняв душ и переодевшись, я помчался прочь из своего дома в своем «Астон Мартине» навстречу с лучшими друзьями и женщинами, которые хотели единственное, что я был способен дать: свое тело.
«Никакого осуждения», - сказала она.
Черт возьми, если бы я мог не осуждать себя за это.
Глава 2
Бейли
Летти подпрыгивала на своем деревянном стуле за столом, который Гейдж изготовил специально для нее. Тот, который был точной копией стола для взрослых, на двенадцать персон, который зачастую не использовался в столовой рядом с кухней. На нем было разложено несколько кусочков картона и две коробки цветных карандашей вперемешку. Девочке было всего три года, но она обожала смешивать цвета.
— Ты хочешь сегодня
Она откинула несколько длинных каштановых локонов, упавших на ее голубые глаза.
— Глазунью. И маффин!
Я выгнула бровь, глядя на нее.
— Пожалуйста! — добавила она через несколько мгновений.
Улыбнулась и кивнула ей.
— Сейчас будет сделано.
Кухня, которая была достаточно большой для того, чтобы полностью вместить семью из восьми человек, была одним из моих любимых мест в доме. Она была хорошо обустроена и оснащена первоклассным оборудованием.
Когда полгода назад я получила должность няни Летти, была напугана всеми этими приспособлениями, но теперь пользоваться ими было не только легко, но и комфортно. Гейдж обновил это место в доме со всей тщательностью, чтобы было легко приготовить на скорую руку все, к чему у малышки было настроение. Что сейчас было смешно, поскольку девочка ела, наверное, шесть видов провианта, и точка.
В этом месяце был яичный пик, и это было забавное испытание — уговорить ее на более широкий спектр в меню.
— Что ты раскрашиваешь? — спросила я ее, открывая холодильник, чтобы достать несколько яиц и цельнозерновых маффинов с черникой, которые испекла для нее вчера.
— Щенков, — ответила она, не глядя на меня.
Стук каблуков по мраморному полу прервал мой ответ.
— По-моему, похоже, на кучу завитков, — сказала блондинка, заглядывая через плечо Летти.
Я отложила яйца и встретилась взглядом с Летти, изобразив ей преувеличенное рыбье лицо, чтобы стереть морщинки, залегшие между бровями девочки.
Блондинка наклонилась над кухонным островом, ее дюжина или около того золотых браслетов оцарапали поверхность.
— Боже, мне нужен кофе. Сливки, два кусочка сахара.
Кофейник стоял позади меня. В нем был свежеприготовленный кофе, но я покачала головой.
— Я занята, — развернувшись, схватила сковородку со стола.
Платье девушки — если это можно так назвать — было сверкающим и измятым. Могу предположить, что этим утром она пыталась смыть с лица старую косметику, но на нем все еще красовались свирепые глаза енота. Она фыркнула.
— Поторопись, прислуга.
Укол гнева ужалил меня в грудь, и я слишком резко поставила сковороду на газовую конфорку. Такое случалось всегда, «хоккейные зайки» (прим.: болельщицы, которые посещают игры с целью подцепить и переспать с хоккеистами) либо принимали меня за горничную, либо за жену, о которой им никто не рассказал.
— Я скажу Гейджу, что ты была груба со мной, — продолжила она.
Я усмехнулась, разбивая яйцо и позволяя ему попасть на горячую сковородку.