Гримстоун
Шрифт:
— Это Гидеон... — у меня появляется очень плохое предчувствие. — Мой бывший. Почему вы…
— Вопросы буду задавать я, — Шериф Шейн прерывает меня. — Когда вы в последний раз с ним разговаривали?
— Месяц или около того назад, он написал мне смс, но я не ответила.
— Почему?
— Потому что мы расстались, — мое беспокойство растет. Я обхватываю себя руками, пытаясь успокоиться. — Вы можете просто сказать мне…
— Конечно, — Шериф улыбается так, что мне это ни капельки не нравится. — Почему бы мне не зайти
Это совсем не то, чего я хочу, но совершенно очевидно, что шериф не собирается говорить мне ни хрена, стоя на моем крыльце.
Я отступаю в сторону, чтобы дать дорогу его широкоплечему телу. С того момента, как он переступает порог, он осматривается совсем по-другому, чем во время своего последнего визита. Тогда он едва ли потрудился посмотреть, куда я указала. Теперь его глаза шарит по полу, стенам, даже потолку, что-то выискивая…
В поисках улик.
У меня по спине пробегает холодок.
— С Гидеоном все в порядке?
Шериф указывает на мой диван.
— Присаживайтесь.
Я опускаюсь на подушки, состоящие в основном из пыли и пружин.
Шериф занимает место в кресле напротив.
— Итак, вы вчера вообще не видели Гидеона и не разговаривали с ним?
— Нет, — я решительно качаю головой. — Я не видела его несколько месяцев.
— Что ж, это интересно, — Шериф облизывает палец и переворачивает страницу в своем блокноте, не сводя с меня глаз. — Потому что мы нашли его грузовик брошенным примерно в двух милях отсюда. Люди в городе сказали, что он искал тебя — ты уверена, что он не заскочил к тебе даже на минутку?
— Нет! Я даже не знала, что он придет! Мы расстались, и я заблокировала его.
Глаза шерифа блестят, и он что-то записывает.
— Какова была причина разрыва?
— Он… — не говори ему, что он изменял. — Храпел.
— Он храпел? — Шериф приподнимает бровь.
— Как свинья, — твердо говорю я.
— И это было дружеское расставание?
— Чрезвычайно, — вру я.
— Угу.
Шериф записывает что-то, что совсем не похоже на то, что я сказала.
— Что он здесь делал? — мое сердцебиение продолжает учащаться, и конца этому не видно. — Вы сказали, что он искал меня?
— Видимо, так, — Шериф встает, застегивая ремень. — Как насчет того, чтобы я осмотрел территорию? На случай, если он заблудился...
Проще всего было бы сказать «да», чтобы доказать, что мне нечего скрывать. Но я видела слишком много серий «Закона и порядка», чтобы позволить копу обыскать мой дом — не без ордера. Особенно копу, который ненавидит меня так сильно, как этот.
— Я так не думаю.
— Почему нет? — губы Шерифа изгибаются, как у Элвиса. — Тебе есть что скрывать?
Да — съестные припасы, нижнее белье и вибратор разбросаны по моей кровати.
— Нет, —
— Твои права, — Шериф усмехается, как будто это ругательство. Для него, вероятно, так оно и есть. — Позволь мне рассказать тебе о твоих правах, маленькая леди. С того момента, как ты появилась в городе, ты доставляла мне одни неприятности. И теперь это звучит так, как будто твой бывший парень пропал… на что ты имеешь право, так это гнить в тюремной камере до конца своей жизни, если он не появится живым и невредимым к завтрашнему дню. Кому нужен судья, присяжные или судебный процесс, верно?
Шериф поправляет шляпу чуть прямее на своей вспотевшей голове.
— Я уверен, что очень скоро увижу тебя.
Глава 29
Реми
? Fangs — Younger Hunger
Собственный город Гримстоун выглядит как внутренность дома с привидениями — призраки из простыней свисают с фонарных столбов, на улицах скапливаются сугробы листьев, а сотни тыквенных фонариков мерцают в каждой оконной раме и дверном проеме вдоль главной улицы.
Большинство магазинов вынесли свои товары на тротуары, поэтому сладкие ароматы яблок в карамели и сливочной помадки смешиваются с попкорном, оладьями на гриле и тыквенным сидром, только что налитым из бочонков, сложенных рядом с пивоварней.
Улицы заполнены людьми в костюмах, включая десятки вариаций городского талисмана, мистера Боунса. Двадцатифутовый мистер Боунс из папье-маше возвышается в конце Мейн-стрит, его скелетообразные руки раскинуты в стороны, а челюсть отвисла, демонстрируя все свои костяные зубы.
Эмма одета как секси Пеннивайз, а я — ведьма Скарлетт, потратив большую часть дня на создание собственного головного убора. Я ищу Джуда среди множества мистеров Бонсов, но не вижу его светящейся в темноте краски.
Том пришел как лесоруб, вероятно, чтобы носить одну из своих бесчисленных рубашек в клетку. Он приклеил бумажный топор сбоку к одному из своих костылей, а бумажную сосну к другому.
Олдос и Эми одеты как близнецы из «Сияния».
— Почему у тебя ноги лучше, чем у меня? — спрашивает Эми, хмуро глядя на стройные икры своего брата.
— Потому что я время от времени хожу гулять, — говорит Олдос.
— Я хожу пешком по всему этому чертову курорту! Таская швабру.
— Тогда, я думаю, это просто лучшая генетика, — он посылает ей воздушный поцелуй.
В одной руке у меня яблочный пончик, в другой обжигающе горячая чашка какао, так что я счастливее, чем когда-либо, даже после того, как три копии «Мистера Бонса» чуть не столкнули меня с тротуара. Горячее какао выплескивается на мои кроссовки.
— Осторожнее! — рявкает Эмма.