Гример
Шрифт:
– Приехали, – шепнул ей на ухо. – Не спи, замерзнешь. Или предпочитаешь ночевать в салоне?
Инесс резко отшатнулась от меня. Словно услышала не шепот, а крик, выставила перед собой руки, будто собралась защищаться. Несколько секунд смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых ничего, кроме страха и отчаяния, не читалось.
– Ты чего?!
– Прости, – отстраненно проговорила она. – Иногда находит. Не стоило говорить о том, что я замерзну. Иногда слова других я воспринимаю буквально. День тяжелый выдался… – Инесс улыбнулась. – У тебя, кстати, тоже.
Мы вышли из машины. Во дворе было тихо, горели лишь несколько окон в вышине; по
– Пошли ко мне, – предложил я. – Кажется, об этом у нас шла речь?
Девушка взяла меня под руку. Ее слегка пошатывало, когда мы поднимались на крыльцо, входили в подъезд. Уже, покидая кабинку лифта, я заметил в ней перемену к лучшему. Страх понемногу исчезал, она чаще улыбалась, как человек, которому наконец-то удалось оторваться от преследования.
Квартира встретила нас настороженной тишиной, которую нарушало только тихое тиканье настенных часов на кухне.
– У тебя уютно, – проговорила Инесс, осматриваясь в прихожей. – Далеко не все мужчины понимают толк в уюте.
– Приятно слышать. Но не думай, что я люблю откровенную лесть.
Обычно я очень осторожен в знакомствах с женщинами. И уж совсем редко привожу их к себе домой. Когда они видят перед собой неженатого молодого мужчину с отдельной квартирой и неплохим доходом, то в их глазах так и проступает внутренним свечением желание захомутать меня навсегда. И неважно, что еще пару дней до этого я был им до лампочки. Переступив порог моей квартиры впервые, они вмиг становятся притворно ласковыми, податливыми. И мгновенно «глупеют», напуская на себя вид наивных девственниц. В этот момент у меня и пропадает всякое желание иметь с ними дело дальше. Не в смысле секса – с этим особых проблем нет, – а в смысле продолжения отношений в будущем. Ведь при таком раскладе речь не может идти о каких-то чувствах. Меня просто элементарно пытаются соблазнить и прибрать к рукам. Соблазнить себя даю; ну а потом никакого продолжения.
Теперь же был абсолютно другой случай. Я чувствовал, что рядом со мной женщина, которой от меня не нужно большего, чем есть сейчас. Совместное наше будущее ее вообще не интересовало. Она жила настоящим, как человек, точно знающий близкий день смерти. Она никоим образом не примеряла себя к интерьеру моей квартиры. Та была для нее просто помещением, где можно переночевать и немного развлечься. Точно так же, я уверен, она вела бы себя, окажись мы в гостиничном номере. Даже не попыталась снять туфли на высоких каблуках, так и процокала на них по паркету в комнату. При этом не преминула глянуть на практически новые женские тапочки, стоявшие под вешалкой в прихожей. И я сразу почувствовал ее настроение. Инесс просто не хотелось быть одной из тех дур, которые иногда появлялись у меня. Если мне и светил сегодня секс, то лишь из благодарности, без всяких надежд с ее и моей стороны на то, что он выльется во что-то большее.
– Телевизор тебе включить или музыку? – спросил я.
– Зачем?
– Пока кофе сварю или поесть чего-нибудь соберу. Ты выпить хочешь? – не особо заботясь о последовательности предложений, спросил я.
– У меня хватает собственных мыслей, чтобы заполнить ими паузу. Я не хочу ни есть, ни пить, – проговорила девушка, подходя к окну. – А ты, если хочешь, давай – поешь. Мужчины любят есть и кормить девушек. Я просто посижу рядом с тобой.
За неплотно прикрытыми шторами виднелся залитый лунным светом двор, но сама луна пряталась за высоткой, стоявшей напротив моего дома. Лишь ореол ночного светила растекался
– И мне, честно говоря, не хочется есть. Вот только пару глотков спиртного. Я и тебе налью. В одиночестве пить не могу – это принцип.
– Согласна, – Инесс кивнула. – Иногда бывают и правильные принципы. Но как хорошо, что я не принципиальная!
Я перебирал в баре бутылки, переспрашивал, но девушка каждый раз повторяла:
– Наливай, что хочешь, то же, что и себе. Я только посижу с бокалом в руке.
И все же я налил себе коньяка, а ей – мартини. Когда вернулся из кухни с вазой, в которой красочно разложил фрукты, Инесс все еще стояла у окна и все так же задумчиво смотрела во двор, залитый ртутно-ядовитым лунным светом.
– Есть там что-то интересное? – спросил я.
– Ничего, – она резко отошла в комнату и задернула штору. – Абсолютно ничего интересного.
Девушка подхватила бокал с золотистым аперитивом и, приподняв, посмотрела на меня через него. Ее карий глаз за изогнутым стеклом стал огромным, широкий черный зрачок пристально смотрел на меня.
– Давай каждый выпьет за свое, и не будем говорить, за что именно, – предложила она и, не дожидаясь ответа, придвинула свой бокал к моему.
Комната наполнилась хрустальным звоном. Инесс не выпила, просто поднесла бокал к губам, коснулась его края, опустила в мартини острый кончик розового языка, облизнулась и тут же отставила его.
– Спасибо тебе за все, – проговорила моя гостья. – Ты даже сам не знаешь, как помог мне сегодня. Что бы ни случилось потом, эта ночь чудесна.
Коньяк теплой волной растекался по моему телу. Что-то нереальное и притягательное было в сегодняшней ночи. Темноволосая красавица стояла передо мной; хотелось протянуть руку, коснуться ее, но я медлил, боясь, что чары разрушатся и все обернется банальным сексом. Нет, лежа в постели, я буду сходить с ума от ее прелестей, шептать ласковые слова… А вот потом, лежа рядом с ней, уставший и опустошенный, стану думать, что ничего особенного не произошло. Что она ничем не отличается от других женщин, а секс – это просто несколько десятков бессмысленных суетливых движений. Ведь по большому счету Петруха прав, когда говорит о самой большой женской прелести как об обычной кишке.
Инесс тем временем вытащила из кармана джинсов небольшую металлическую фляжку, отвернула пробку и выпила пару глотков.
– Что у тебя там? Может, угостишь? Любишь крепкое и я ошибся с напитком? – спросил я.
– Не все, что пьют, пьянит.
Инесс улыбнулась, сама протянула руку, коснулась моей щеки. Я не удержался, прижал ее щеку к своему подрагивающему плечу. Ладонь выскользнула, и девушка процокала мимо меня в коридор. Фляжка, с какими обычно ходят мужчины, которые ни на минуту не могут расстаться с алкоголем, должна была бы меня насторожить, но я был настолько очарован своей гостьей, что мгновенно забыл об этом инциденте. Меня больше волновало другое.
– Черт, я полный идиот, – пробормотал я, прислушиваясь к тому, как в ванной шумит душ. – Самая банальная ситуация. Пусть себе и скрашенная национальным колоритом. Испанок или латиноамериканок у тебя в жизни еще не было. Вместо того чтобы вести себя как нормальный мужик, ты ведешь себя словно школьник, впервые поцеловавший девчонку.
И я взял себя в руки, повел, как следовало вести. Быстро расстелил диван, превратив его в широкую двуспальную кровать. Свежее белье распространило в комнате запах лаванды. Даже успел приглашающе отбросить край одеяла.