Грим
Шрифт:
Барная стойка, шкафы с выпивкой, стулья и столы представляли собой фигуры из прозрачного льда, внутри которых слабо трепетали лепестки живого разноцветного огня. В зависимости от настроения близ стоящего человека они принимали всевозможные оттенки: золотистое веселье, алая страсть, оранжевая радость, иссиня-черная злоба, нежно-голубая грусть.
— Мистер Малфой, — произнес его имя маленький тучный мужчина.
— Мистер Добсон. — Драко пожал руку Рэю и улыбнулся.
— Не ожидал тебя здесь
— Я себя тоже. А тебя как занесло в царство официоза и коррупции? Ты же не входишь в элиту министерских работников или благодушных слезливых «меценатов» вроде меня.
— Как видишь, в круг небожителей допустили нас, простых смертных. Разреши представиться: лучший целитель года.
— Мои искренние поздравления!
— Так, не надо подлизываться! — шутливо отозвался Рэй. — А это случайно не та девушка, которую ты заставил меня лечить посреди ночи?
Малфой проследил в направлении его взгляда и увидел Гермиону, танцующую медленный танец с Роном Уизли.
— Разве она не твоя девушка?
— Она никогда ею не была, — бесстрастно произнес Драко. — Я в бар, ты со мной?
— А ты думаешь, зачем я к тебе подошел? Пить в одиночку — первый признак алкоголизма. Мне необходимо напиться.
— С чего такая резкая необходимость? — спросил Малфой, неотрывно следя за Гермионой.
— Меня бросила девушка. Не выдержала моих постоянных ночных отлучек в Мунго; многочасовых операций, после которых я засыпаю, не успев раздеться; выходных, проводимых в больнице или морге.
— Два огневиски, пожалуйста, — не глядя на бармена, произнес Драко и сел на один из ледяных стульев. Вопреки ожиданиям, они не были холодными и скользкими. — В таком случае, я бы сам от тебя ушел.
— Я бы сам от себя ушел, — горько произнес Рэй и одним глотком осушил стакан.
— Ты любишь свою бывшую девушку?
— Да, — сказал целитель, но, подумав, добавил: — Но работу больше.
Драко подал знак бармену, чтобы тот снова наполнил бокалы.
— Двойной?
Малфой повернулся к бармену, оказавшемуся симпатичной блондинкой с ярко-синими глазами и любезной улыбочкой на очаровательном лице.
— Да, мисс… Оссорио.
— Можно просто Розали.
— Спасибо, Розали. Этот бокал в твою честь! — мило улыбнувшись, произнес Драко.
Странно, но он не чувствовал никаких эмоций со стороны девушки: ни радости, грусти, задумчивости — ничего.
К стойке не спеша приближалась гриффиндорская четвертка: Гарри Поттер, Джинни и Рон Уизли, Гермиона Грейнджер — раскрасневшиеся после танцев. Девушки в длинных черных платьях, с высокими прическами и неброским макияжем; Поттер и Уизли — в смокингах, у первого съехала бабочка, у второго дорогой пиджак контрастировал с дешевой рубашкой.
Увидев Малфоя, четвертка остановилась. Драко
Раздражение рыжих Уизли.
Веселье Поттера.
Страх Гермионы.
Малфой отвернулся от гриффиндорцев и попытался сосредоточиться на том, что рассказывал ему Рэй.
Страх.
Волны ее страха ударяли Драко в спину, холодом обволакивали душу, парализуя разум. Она боялась его.
— Хреново выглядишь, Малфой, — раздался рядом голос Рона.
— Взаимно, — не оборачиваясь, ответил Драко и отхлебнул еще виски.
— И чего тебя, Пожирателя, пустили сюда? Этот факт не только меня, многих присутствующих удивляет.
А вот здесь Уизли оказался прав. Враждебность окружающих по отношению к Малфою-младшему висела в воздухе наравне с общим весельем.
— Не поверишь, я сам удивляюсь. Может, убить кого-то надо, вот меня и позвали.
— Шут, — фыркнула девчонка Уизли.
— Рон, не мешай человеку отдыхать, — устало произнес Поттер, и в его словах прозвучал едва различимый приказ.
— Это мы должны отдыхать за то, что победили такую мразь! — с вызовом произнес Рон.
Гарри и девушки ощутимо напряглись, ожидая реакции слизеринца. Раньше Драко бы кинулся на Уизли с кулаками, но сейчас он понимал много больше, и для того чтобы спровоцировать его на драку, требовалось совсем другое.
— Вы не победили мразь, Уизли, — устало произнес Драко. — Зла в мире осталось слишком много, и оно прибавляется с каждым днем.
Рон отвернулся и сел на свое место. Барменша наполнила стаканы, радуясь, что драки удалось избежать.
Мир снова приобретал оттенок золотистого веселья.
Гриффиндорцы негромко переговаривались между собой, изредка оглядываясь на слизеринца, хотя Малфой и не думал вслушиваться в их разговор. Он сидел, прикрыв глаза ладонью, слушал веселые байки из жизни целителей больницы Святого Мунго, смеялся над ними, медленно потягивал виски и старался не обращать, совсем не обращать внимания на растущую в душе тревогу.
Рэя пригласила танцевать симпатичная брюнетка, и Драко остался один. Барменша в который раз наполнила его стакан.
— А вы знаете, что в последнюю минуту уходящего года звезды на потолке сложатся в огромные волшебные часы, отсчитывающие секунды до Нового года?
— Теперь знаю, Розали, — произнес Малфой и посмотрел на свои наручные часы.
До Нового года оставалось полчаса.
«Еще полчаса, и я смогу с чистым сердцем сказать, что умру в этом году», — подумал Драко, тарабаня пальцами по столешнице.