Грим

Айдем М. К.

— О… — Лиза поняла, что у нее нет слов от такой привязанности мужчин к своим дочерям.

— Неси еду, Монфор, — произнес Грим, осторожно вытирая ее слезы.

Кивнув, Монфор вышел.

— Твои воины — такие хорошие мужчины, Грим, — прошептала она.

— Наши малышки завоевали их сердца так же, как и ты, — он нежно поцеловал ее, оберегая ее разбитые губы, отстранившись только с возвращением Монфора.

Грим внимательно наблюдал за своей Лизой, пока она ела, и когда устала, забрал у нее чашку и начал кормить

ее сам. То, что она не стала спорить, подсказало ему, что ей хуже, чем она показывает.

Когда миска опустела, Лиза бессильно откинулась на кушетку.

— Я прикажу, чтобы Монфор принес еще.

— Не надо, я сыта, но спасибо.

— Ты уверена? — он нахмурился.

— Да, — она прикоснулась к его бедру. — Я должна пойти к девочкам.

— Нет, — возразил Грим.

— Что? — увидев шок в ее глазах, он догадался, что она неправильно поняла его. — Ты останешься здесь. Я приведу их. Ты никуда не пойдешь, Лиза, — произнес он самым строгим голосом, какой она когда-либо слышала от него.

— Хорошо… Только приведи их… Пожалуйста…

Он заметил, как тщательно она пытается скрыть свое беспокойство. Лиза поверила ему, когда он сказал, что они невредимы, но сейчас желала сама убедиться в этом. Она — их мать. Это был ее долг, ее ответственность…

Грим, наконец, осознал, в чем было отказано ему и любому другому торнианцу, в чем-то по настоящему важном, в материнской любви. Он проследит за тем, чтобы его потомство не было обделено этим.

— Я приведу их, моя Лиза. Только пообещай мне не перетруждаться, пока они здесь. Я хочу, чтобы ты позаботилась и о себе… Ради меня.

— Обещаю, Грим.

***

— Мамочка!

Грим и не понял, как девочкам удалось вывернуться из его рук, но они сделали это, бросившись к своей матери.

— Девочки! — Грим поморщился от вспышки боли в глазах Лизы, когда малышки нырнули в ее объятия

— Все в порядке, Грим, — она отмахнулась от него, когда он попытался забрать девочек у нее.

Опустив голову, она притянула их еще ближе, вдыхая их чистый невинный запах, благодаря Богиню за то, что она проследила за ними.

— Мамочка… — Карли неуверенно протянула руку, касаясь ее ушибленной щеки. — Тебе больно, — она взглянула на Грима.

— Это все дерево, детка, — Лиза успела подумать о том, что сказать девочкам, и хотя она не любила врать, не собиралась рассказывать им, что же произошло на самом деле. — Я ведь говорила тебе, что найду какое-нибудь дерево и спрячусь, пока Грим не найдет нас, и я нашла, — она посмотрела на Грима, безмолвно поясняя, зачем говорит это.

— Но что случилось, мама? — спросила Мики дрожащим голоском.

— Я недооценила ситуацию, детка, — она увидела их замешательство. — Сделала ошибку, подумала, что нашла подходящее дерево, и доверилась ему,

но это оказалось не так, и я слегка пострадала, — Лиза заметила испуг в глазах своих дочерей. — Но Грим не позволил мне сильно пострадать. Это просто шишки и синяки… Вы же обе получали подобные раньше? — малышки кивнули. — Так что не волнуйтесь, со мной все будет в порядке.

— Обещаешь, мамочка? — испуганно прошептала Мики.

— Обещаю, детка. Теперь расскажите мне, чем вы занимались. Я слышала, что Падме осталась с вами.

— Да, мама, — взволнованно начала Мики, позабыв свой страх. — Она сказала, что мы должны помыться, прежде чем она позволит примерить нашу новую одежду…

Она отступила, позволяя Лизе увидеть, что на ней одето.

Лиза заметила, что на обеих девочках одежда, которую она никогда раньше не видела. Подняв взгляд, она обнаружила Падме, стоящую в дверях, и Госсамера позади.

— Спасибо тебе, Падме, — боль в горле Лизы не имела ничего общего с травмой.

— Не за что, моя Королева, — Падме опустила взгляд.

— Есть за что, Падме, — слезы навернулись на глаза Лизе. — Ты позаботилась о моих детях, хотя могла не делать этого. Ты дала им утешение. Я всегда буду в долгу у тебя.

— Нет, я не сделала ничего, чего вы не сделали для меня.

Следя за разговором женщин, Грим понял, что никогда не оказывал женщине Госсамера заслуженного уважения. Она, очевидно, любила своих детей так же, как Лиза своих, и из-за этого между женщинами установилась связь, которую понимали лишь они одни.

— Падме, — Грим обратился к ней напрямую, что случалось довольно редко. — Не могли бы вы остаться на ночь? В этом крыле, конечно, полностью защищенном? И позаботится о нашем потомстве, чтобы Лиза могла спокойно отдохнуть?

— Мой Король? — Падме потрясенно посмотрела на него.

— Госсамер, разумеется, тоже, — он взглянул ей в глаза. — Вы доказали, не только свою преданность, но и то, что вы — настоящий друг моей Королевы. Вы могли покинуть Замок Луанды при первых признаках неприятностей, но отказались. Вы остались и позаботились о нашем потомстве, как никто другой, пока мы были не в состоянии. Подобное не забывается. Я объявляю вас верным и надежным другом Королевы и Короля Люды.

— Я… — Падме не знала, что сказать.

Сказанное Королем, изменит их жизнь. Женщины-ауенджинки считались шлюхами у торнианок и, в лучшем случае, игрушками у торнианцев. Именно поэтому Госсамер всегда сопровождал ее. Если Король назовет ее другом… Это даст непревзойденную защиту ей и ее семье.

— Мы останемся, мой Король, — произнес Госсамер за спиной Падме.

***

Прибытие целителя Хадара заставило Лизу поцеловать девочек на ночь и отправить их с Падме в постель. Когда дверь закрылась, она повернулась к Хадару.