Григорий Орлов
Шрифт:
– К вашим услугам, ваше императорское величество! – ответил доктор, вынимая из кармана небольшой футляр с хирургическими инструментами.
Крик ужаса пронесся по залу. Цесаревич бросился к своей матери с распростертыми руками, Панин загородил дорогу врачу, а Потемкин, забыв в этот миг все правила этикета, схватил императрицу за руку.
Екатерина Алексеевна тихонько высвободила свою руку, гордо выпрямилась
– Я объявила о своем решении – кто осмелится противиться воле государыни? Григорий Александрович, подайте мне кресло!
Потемкин молча придвинул ей кресло.
Императрица села и легким, грациозным движением откинула кружевной рукав платья. Доктор Димсдаль вынул из футляра маленький граненый флакончик с жидкостью, омочил ею кончик длинного, тонкого ланцета и затем, к ужасу всех присутствующих, погрузил блестящее острие в белую и полную руку императрицы.
По залу пронесся лишь один глубокий вздох.
Панин стоял пораженный, скрестив руки на груди; ландграфиня Гессенская в изнеможении оперлась на руки дочерей; Дидро, высунувшись вперед, с любопытством следил за операцией; цесаревич схватил руку Разумовского и, дрожа от страха, глядел на императрицу; Потемкин опустился на одно колено и поддерживал руку государыни, между тем как доктор вторично смачивал острие ланцета.
– Я думала, что это причинит боль, – заметила императрица с ясной улыбкой при виде маленькой, едва заметной капли крови. – Продолжайте, доктор!..
При гробовом молчании окаменевшего от ужаса общества доктор Димсдаль погрузил еще семь раз ланцет в руку императрицы. Затем он отступил с молчаливым поклоном.
Государыня поднялась с места, опустила рукав и осведомилась:
– Сколько времени надо ждать действия прививки, доктор?
– Восемь или девять дней, ваше императорское величество, – ответил Димсдаль.
– А какой следует мне вести образ жизни, пока оспа не выйдет наружу?
– Соблаговолите, ваше императорское величество, пока продолжать ваш обычный образ жизни, в дальнейшем достаточно будет ограничиться простой диетой и некоторыми средствами для уменьшения жара.
– Хорошо! – сказала Екатерина. – Я надеюсь, – прибавила она, гордо оглянувшись кругом, – что сегодня я ценою лишь
– Клянусь Богом, ваше императорское величество, – воскликнул Дидро, улыбаясь и со свойственной ему непринужденностью дотрагиваясь до плеча императрицы, – я удивляюсь вам! Сознаюсь откровенно, у меня никогда не хватило бы мужества так смело играть со смертью.
– Итак, – ответила императрица, – вы убедились здесь, в России, что и монархини, о которых вы, к сожалению, кажется, не слишком блестящего мнения, иногда обладают сознанием долга и мужеством исполнить его.
Цесаревич сжал руку Разумовского и дрожащим голосом прошептал:
– Я никогда не решился бы на это, Андрей Кириллович, никогда, Бог свидетель! Неужели же мне оспаривать престол у такой женщины, которая вдобавок моя мать? Даже древние великие герои, которыми мы восторгаемся, не могли бы совершить больший подвиг! – И, целуя руку матери, он воскликнул: – Благодарю вас, ваше императорское величество, благодарю от лица моей родины. Теперь же да будет и мне дозволено сделать опыт, дабы моя доблестная родительница не слишком превзошла меня в своем великодушии!
– Нет, нет, сын мой! – возразила императрица. – Я не могу подвергнуть опасности твою жизнь, за которую так трепещет граф Панин, до тех пор, пока не обнаружатся результаты произведенного надо мною опыта; моя жизнь возместима, твоя же нет.
– Что же касается меня, ваше императорское величество, – воскликнул Потемкин, – то я желаю немедленно произвести над собою этот опыт! Я требую этого как доказательство милости вашего императорского величества. Операция может произвести в мужском организме иное действие, и если вы, ваше императорское величество, желаете вполне обезопасить жизнь цесаревича, то разрешите произвести этот опыт над мужчиною.
Он засучил рукав мундира и приблизился к доктору Димсдалю.
Последний вопросительно посмотрел на императрицу.
– Исполните его желание, – продолжала Екатерина Алексеевна, – генерал привык рисковать своею жизнью в борьбе против всех врагов моего государства; он заслуживает почетного места наряду со своей государыней.