Григорьев пруд

Усанин Кирилл

— Значит, вы верите, что комплекс у нас пойдет хорошо? — допытывался Кучеров и вновь переспрашивал: — Сам Мамаев так сказал?

Около часа шла между начальником пятого участка и директором шахты оживленная беседа. Зацепин был совершенно неузнаваем. Он говорил громко, возбужденно, и по лицу его было видно, что он по-настоящему увлечен новой, сложной и почетной работой. Он осмелел и спросил у директора шахты, не сможет ли тот принять его завтра уже с конкретными планами.

— Ну, что я вам говорил, Семен

Данилович? — с гордостью заговорил Жильцов, когда они с Кучеровым остались наедине.

— Не ожидал, — честно признался тот. — Надолго ли только хватит?

— У вас опять сомнения, — засмеялся Жильцов. — Вы же сами видели, что человек прямо-таки горит! Я верю, что все будет хорошо.

— Что ж, будем надеяться. — Кучеров поднялся с дивана и опять пересел в свое любимое кресло. — Звони в горком, Алексей. Вижу, не терпится тебе сообщить о своей победе.

— О нашей победе, Семен Данилович, о нашей, — улыбаясь, поправил Кучерова Жильцов.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

Федор Пазников ждал, когда к нему вновь придет Леонтий. Он был уверен, что друг его, как в далекие школьные годы, не отступится, будет настойчив, упрям. «На этот раз у него ничего не выйдет, ничего», — твердил он самому себе, но на каждый стук двери оборачивался, выжидающе замирал.

— Ты чего? — с тревогой спросила Ирина. — Ждешь кого?

— Нет, — машинально ответил Федор.

— Я же вижу, что ты кого-то ждешь! Еще вчера заметила. Но не спросила, думала, что ты сам мне скажешь. А ты?.. Ты не хочешь говорить?

— Я же сказал, никого не жду. Никого! — сердито проговорил Федор.

— Вот и секреты начались. — Ирина, поджав под себя ноги, отодвинулась в угол дивана.

— Ну, Ирина... — Федор потянулся к жене.

— Не прикасайся! Не хочу! — Она отшатнулась, будто его прикосновение «могло причинить ей боль.

Федор поморщился:

— Зачем так, Ирина? Я ведь сказал: никого не жду.

Кто-то стукнул в дверь. Сам того не ожидая, Федор вздрогнул, обернулся.

— Иди открывай, — язвительно процедила Ирина. — Чего медлишь?

Стук повторился. Федор, оглядываясь на жену, направился в прихожую. Ирина уткнулась в журнал, накинув на ноги плед.

«Ну, Леонтий, сейчас ты узнаешь, кто я такой. Нет, я не мальчишка! Меня не уговоришь! Нет!» — распалял себя Федор. Он рванул на себя дверь. На пороге стояла соседка.

— Извините, пожалуйста, если я не вовремя, — зачастила она, всплескивая руками, по локоть испачканными в муке. — Тесто я тут замесила, а муки не хватило, как на грех... Всего-то чуток не хватило. А куда на ночь глядя бежать? Все магазины закрыты...

— Ирина, к тебе! — громко окликнул жену Федор.

Пока Ирина занималась на кухне с соседкой, он сидел на диване и перелистывал

журнал, который только что читала Ирина. Соседка ушла, но Ирина не появлялась.

— Ирина! — позвал Федор и привстал с дивана. — Ирина!

«Вот, начинается», — усмехнулся Федор.

Он прошел на кухню, Ирина стояла у окна спиной к нему. Плечи ее зябко, будто от холода, вздрагивали.

— Ирина, — ласково проговорил Федор и сглотнул слюну. — Ну, прости... Не хотел я...

Она ткнулась ему в грудь и сквозь плач, забормотала:

— Феденька, милый, не могу я так... Тяжело мне. Весь день одна и одна. Все чужие, косятся, завидуют... Только и радость: придешь домой — и ты рядом... И поговоришь, и приласкаешь... И никаких секретов, все начистоту. А вот — ошиблась. И ты... ты таишься, скрываешь что-то. Я ведь вижу, не слепая. Видать, уже стала тебе не нужна. А не нужна, так скажи...

— Что ты болтаешь, глупенькая, господи, что ты мелешь? — удивился Федор, но Ирина не успокаивалась, и он принес ей воды. — Выпей, полегчает.

Она приняла стакан, и он помог ей напиться. Потом, подхватив под руки, отвел на диван, накрыл пледом. Присев рядом, стал вытирать ее мокрые глаза и нежно приговаривал:

— Ну вот, хорошо... И никаких слез нам больше не надо... Ведь правда, Ирина?.. Улыбнись... Вот так...

Он хотел поцеловать ее в губы, но она отвернула голову, спросила:

— Тебе со мной скучно, Федя?

— Откуда взяла?! — пожал плечами Федор. — Ты просто устала. Отдохни...

— Вот-вот, отдохни! — Ирина готова была снова заплакать, и Федор, не выносивший женских слез, торопливо заговорил:

— Ты зря так думаешь, Ирина, совсем зря, поверь мне, милая. Никаких секретов нет, просто я не хотел тебя расстраивать. Только и всего. Понимаешь, ко мне должен прийти мой бывший школьный товарищ, а я не хочу его видеть... не желаю с ним разговаривать.

И Федор рассказал, как приходил к нему Леонтий Ушаков, как уговаривал его перейти к нему в бригаду машинистом комбайна и как он отказался. Но этот Леонтий такой настойчивый и упрямый, он не остановится, он может прийти в любую минуту, и поэтому Федор хочет сделать так, чтобы она, его любимая жена, ничего не узнала...

— Ты, Федя, боишься его?

— Почему?

— Да, ты боишься. Я вижу, ты боишься, — упрямо повторила Ирина. — Прав отец: ты — рохля, вот кто. Самостоятельности никакой. На тебе только воду возить.

— Ты это оставь, — обиделся Пазников. — Не такой я... Придет — откажусь.

— Тебе и слова не скажи, — уже мягче сказала Ирина.

— Не хотел огорчать тебя, Ирина.

Федор уже и сам верил, что именно только поэтому он скрывал от Ирины приход Леонтия, хотя на самом деле вернее было то, что сказала жена. Но об этом сейчас не хотелось думать.