Григ, Мунк и тролли

Ливина Евгения

Перед тем, как улечься, Миха долго копался в вещах, перерыл багажник машины, и, наконец, нашел то, что искал, извлек на свет небольшую складную лопатку. Он устроил ее рядом с собой, а также прихватил фонарик, нож и карту и нагромоздил все эти туристические гаджеты возле подушки. Приготовился. Было еще светло, когда мы легли спать.

17 июля

одиннадцатый день путешествия

Я открыл глаза и увидел, что кругом все колюче белое. Осмотрелся. Я один, забытый и брошенный, где-то в Арктике. Вокруг была ледяная пустыня. Снег, лед на верхушках холмов, туман клочками и гудки порывистого ветра. Ни одного цветного или просто темного пятна. Белое безумие. Я прошелся до ближних

холмов, осмотрелся и остановился, как вкопанный, когда увидел, что ко мне приближается какая-то фигура. Туман искажал силуэт, и я смог понять кто это, только когда человек притормозил в пяти метрах от меня. Это была женщина. На ней было длинное белое платье, как сарафан, но с широкими рукавами. Гладкие черные волосы достигали лодыжек. Также у нее были черные по-азиатски суженные глаза и белая, почти голубая кожа. И... она была красива. Хотя вызывала страх. Ну, зрелище извержения вулкана тоже бывает красивым, а по факту-то ведь - это кошмар.

– Что ты здесь делаешь, человек?
– раздался ее голос.

Не понравилось мне что-то ее обращение. Но я не стал ей указывать, что это как-то неприлично, так обращаться. Да, я - человек, не крокодил. Вроде это заметно. Зачем акцентировать?

– Я не знаю, как попал сюда.

– А, твое подсознание бродит по закоулкам ада, - объяснила женщина.

Хорошая, светлая мысль. И как же я раньше не догадался, куда попал?

– Вообще-то, я это место представлял по-другому. А где я на самом деле?

– Это Нифльхейм. Один из первых проявленных миров, зародившийся в бесконечном хаосе. Я - Хель, повелительница этого мира.

– И как же ты тут выживаешь? Я бы сменил страну.

Женщина громко засмеялась.

– Я и есть - все то, что вокруг. Я пребываю бесконечно в каждом кристалле льда, каждой капле тумана и снега. И в моем мире не может находиться никто. Взгляни - твои руки стали фиолетовыми. А лицо побелело и сливается с пространством. Нифльхейм поглощает тебя.

Я вздрогнул и уставился на свои руки. Действительно, кожа распухла и приняла скучный лиловый оттенок. Я потрогал лицо и ничего не почувствовал, непонятно, то ли отморозил руки, то ли... моего лица не было...

– Тебе надо возвращаться туда, откуда ты прибыл, - сказала Хель, - Если ты задержишься еще хоть немного, то распадешься на кристаллы.

– И как мне это сделать?
– прохрипел я.

– Иди за мной.

Она прошла мимо и направилась к дальним холмам. Только тут я заметил, что она не шла, она летела над дорогой на высоте пятнадцати сантиметров. Дрожь пробежала по, и без того, съеженной моей спине. Я задыхался и бежал за этой "отмороженной" женщиной, боясь, что вот-вот отвалиться какая-нибудь часть тела. Хотя, странно, до того, как она мне сказала, что я пофиолетовел, я не чувствовал холода.

Хель взлетела на холм. Который оказался вовсе не холмом, а спрессованной льдиной. Я поднялся к ней и увидел, что впереди все в таких же льдинах. Они громоздились друг на друга, терлись, трещали. Оказывается, дальше было море и оно теплым приливом сваливало айсберги в кучу. За морем вдалеке виднелась земля. Над ней вились клубы черного дыма, а на поверхности вспыхивали вулканы. Иногда сквозь копоть дыма проступали рыжие языки огня.

– Это Муспельхейм. Край огня. Мой вечный противник, - сообщила Хель, - Второй из проявленных миров. Его жар вечно топит мои льдины, а они трутся краями и издают искры, которые питают ваш мир энергией.

Я заметил, как один из вулканов изверг бардовую порцию магмы и запыхтел серым смогом.

– Мне нужно туда?

– Нет. Твой мир - там, - она указала рукой налево.

Там между двух миров, посреди

взволнованного моря трепетал чудный зеленый островок. Отсюда издалека можно было даже заметить его высотки и самолеты, снующие над городами.

И мне что-то так туда захотелось, так меня потянуло. Даже если там всего один город, ну пусть хотя бы Таганрог, я всю жизнь буду рад, что нахожусь в том месте.

– Как мне добраться до моего мира?

– У берега моря бьется о льдины лодка, бери ее и плыви, - проинструктировала богиня.

– А может, есть какой-нибудь другой способ?

– Боишься воды? Это не время страха, это - твое время. Плыви отсюда и не оглядывайся.

Я неуклюже по изломанным айсбергам спустился вниз и увидел маленькое одноместное каноэ с веслом. Не внушало оно мне доверия. Какая-то туристическая ветошь. Я оглянулся назад. Хель стояла на вершине льдины и смотрела на Муспельхейм.

– А откуда здесь эта лодка?
– я бесцеремонно прервал ее медитацию.

– Ты взял ее с собой. Это зацепка для того, чтобы вернуться домой.

Значит, я подготовился. Ну, это уже хорошо. Но почему бы тогда не взять самолет? Или, на худой конец, яхту с мотором. Ну нафига мне это каноэ с веслом? У меня же руки отвалятся, пока я догребу.

– У тебя больше нет времени, - крикнула Хель, - Ты видишь пыль на руках? Твоя кожа начинает распадаться.

Действительно, мои руки по локоть были в чем-то белом, как будто я окунул их в муку. Я мигом плюхнулся в каноэ, схватил весло и загреб к заветному острову. По дороге я обернулся. Повелительница Нифльхейма все еще стояла на вершине. Я почему-то подумал, что может она и не боится воды и холода, но и у нее есть страх. Она боится Муспельхейма. Может быть эти "проявленные", как она выражается, миры, и возникли тогда, когда появился первый страх? Мне тогда показалось, что я знаю наверняка, что на противоположном конце моря сейчас так же стоит страшная и прекрасная женщина с черным от дыма лицом и волосами покрытыми пеплом, и смотрит сюда, на Нифльхейм, и кровь ее застывает от страха.

Миха проснулся, когда услышал гнусавые голоса, доносившиеся снаружи. Он схватил лопату и выбрался из палатки.

– Добыл лопату?
– поинтересовался тролль.

Миха кивнул, с гордостью потрясая в воздухе своим садовым инвентарем.

– Тогда пошли.

По узкой, путающейся как лабиринт, тропе тролли направились в горы. Миха шел последним. От гнусавого голоса певших на непонятном языке троллей, у него начинало звенеть в голове. Он матерился вполголоса и постоянно спотыкался, когда кто-нибудь из его спутников брал особо высокую ноту. Тропа черной змеей проскользнула между валунами и скалами, и, наконец, замерла и свернулась кольцом перед входом в пещеру. Тролли зажгли факелы и по одному оперативно юркнули в пещерку. Миха еле втиснулся в узкий проем грота и, согнувшись пополам, почти прижимая затылок к потолку, пошел за ними. Золотокопатели бодрой цепочкой начали спускаться вглубь горы. Тролли высвистывали какую-то зловещую мелодию и Миха попросил их заткнуться.

– Слышь, малыш, ты чё?
– обернулся к парню тролль, - Грига не знаешь?

– Ну не знаю и чё?

– Дилетант, - хмыкнул идущий впереди тролль, - Зря мы его взяли.

– Не зря. Григ - композитор, автор "Пер Гюнта", - внезапно, выпалил Миха, - Просто я не люблю отрывок "В пещере горного короля", может вы лучше "танец Анитры" насвистите? Как-то повеселее будет.

Тролли переглянулись, а Миха почувствовал, что у него пересохло во рту. Что это? Память прошлых жизней? Откуда он это знает? Что, на хрен, происходит? Его подменили, а он об этом не знает?