Грифон
Шрифт:
— Да ну тебя… ты как маленький — были бы деньги, все будет. И диплом врача в том числе.
— Опять — ты к чему клонишь? Я же чувствую.
— Вась, а так ли нам необходимы эти отцовские миллиарды? Ты великий маг, ты можешь заработать огромные деньги и не лезть в пекло. Мы уедем с тобой далеко-далеко, где нас никто не знает, например в Мексику. Или на острова какие-нибудь. Построим там клинику, заработаем кучу денег и будем жить в свое удовольствие. Нарожаем детей, забудем весь этот ужас.
Я поднялся на локте и посмотрел в лицо Василисе. Она твердо сжала губы и смотрела перед собой куда-то в пустоту, не видя ничего — ни комнаты, ни трехмерных фигур героев сериала, толкающих свои
— Чего ты так удивился? Да, я хочу иметь семью, детей и не думать о будущем. Не думать о том, что кто-то нас подстрелит или попытается отнять бизнес и наши деньги. У нас в стране жить спокойно невозможно. Как только ты добьешься успеха, появятся сотни тех, кто пожелает этого успеха тебя лишить, лишить всего заработанного. А государство ничем не поможет, не оградит тебя от негодяев. Скорее всего, наоборот, исполнит роль грабителя. Да, мне хочется наказать убийц отца и матери, но если я буду выбирать — я выберу покой вдалеке от этой страны. С тобой рядом и нашими детьми. Я хочу троих детей — двух мальчиков и девочку. А может, и больше. От тебя детей. Черт с ними, с деньгами, а, Вась? Есть же у нас деньги. Наплевать мне на отцовские капиталы. Пропади они пропадом…
— Я не готов тебе ответить. Не думал над этим. Вначале мы сделаем так, чтобы с нас сняли обвинения, а уж потом… потом видно будет. Ты вот что — давай продумаем, как ты будешь выглядеть. Ты понимаешь, что, прежде чем заняться твоим лицом, я должен представлять, как оно выглядит? И так представлять, что ночью меня разбуди — смогу воспроизвести его мысленно. Вот как сейчас, когда знаю твои черты до последней морщинки.
— Что, у меня морщинки? Точно, ты видел морщинки?! — Василиса завертелась на спине, разглядывая себя в потолочном зеркале.
— Да это я так… для примера сказал. Нет у тебя никаких морщинок.
— Ффууу… напугал! Разве можно так — женщине и про морщинки?! Давай я скажу, что у тебя член отвалился! Тебе приятно будет?
— При чем тут это? — не понял я. — Чего такого в морщинках? У всех есть морщинки, или будут… чего такого-то? Как будто я сказал, что у тебя проказа и тебя надо отправить в лепрозорий!
— Равносильно тому! Вот ты дундук не понимающий! Женщине такое не говорят! А что касается «будут морщинки» — ни фига они не будут. У меня муж — маг, великий лекарь и пластический хирург. Не будет никаких морщинок, нечего меня пугать.
— Давай ближе к теме. Какое лицо ты бы хотела иметь? Может, взять ноут, выйти в Инет? Там и посмотрим?
— Давай посмотрим.
Я встал, взял ноут, заглушил «ящик», и мы принялись рассматривать образы женщин.
Заняло все это около часа — Василисе никто не нравился — то скулы острые, то нос большой, то губы слишком искусственные. Когда мое терпение лопнуло, я взял руководство в свои руки и задал запрос: «Самые красивые женщины мира за последние семьдесят лет». Поисковик «Бубл» тут же выдал мне тысячи картинок, я выстроил их настоящей стеной, от потолка до пола, и Василиса снова начала поиски своей личности.
Незаметно стал засыпать, утомленный поисками, когда она неожиданно хлопнула мне по животу. Я взвился, как спугнутый тетерев и завопил дурным голосом:
— Обалдела?! Все кишки отбила своей ручищей! Медведица!
— Тихо ты — нашла! Вот как я хочу выглядеть!
Я посмотрел на картинку и прочитал подпись: «Джессика Альба, актриса, родилась 28 апреля 1981 года, умерла 5 мая 2080 года». Девица была красивая, и чем-то напоминала Василису, вот только глаза
— Хорошо пожила старушка. Всего год до ста лет не дожила. Ну что же — если хочешь — пусть будет и так. Распечатай, мне надо запомнить.
— И фигуру мне сделай как у нее!
— Чего тебе фигура-то далась? Отличная фигура у тебя. Очень даже замечательная. Ничего менять не нужно — все на месте, все в пропорциях. Не фиг выдумывать. Великолепная у тебя фигура. Лучше, чем у этой древней актрисы.
— Не врешь? — Василиса недоверчиво заглянула мне в глаза. — Точно лучше? А мне кажется, попа большая, и грудь слишком маленькая…
— У тебя великолепная фигура, и мне она ужасно нравится. Все. Обсуждению не подлежит.
— Ладно, — легко согласилась Василиса, — дай я тебя поцелую! Вот так… А теперь скажи — а на кого ТЫ решил быть похожим? Ты выбрал?
— Честно — даже как-то и забыл… давай выберем. Вообще-то мне наплевать, лишь бы не совсем урод.
— Нет уж — сделаем тебя красавцем, чтобы все бабы мне завидовали. Сейчас-сейчас…
Это «сейчас-сейчас» затянулось еще на час, и я ушел на кухню, где соорудил себе громадный бутерброд и запил его бутылкой пива. Мои протесты по поводу потери времени были решительно пресечены — дело, мол, тонкое — ей сто лет жить со мной, и она не желает терпеть рядом с собой какую-нибудь страшную рожу. Так что мне следует заткнуться и терпеть, пока она выбирает лицо своему мужу. Я и заткнулся.
Наконец, были выбраны три кандидатуры, из которых две сразу мной забракованы за слащавость и гламурность. Оставшийся был так ничего — какой-то там манекенщик или как они теперь называются — хрен их знает. По крайней мере, от него так не перло гомиком, и это радовало.
Фото распечатали, и я долго всматривался в эти лица, впитывал, запоминал — лица, которые должны теперь стать нашими на десятки лет. Запоминал все черты, расположение глаз.
Наконец, через полчаса всматривания, если бы я был художником, смог бы нарисовать эти лица по памяти. Кстати сказать, заметил, что память моя стала лучше и голова работала как-то яснее, что ли. Результат «прочистки» «мозговых каналов» и упорядочивания информации в моей голове? После работы в ней грифона. Вероятно. Может быть.
Весь день мы провели в постели — болтали, обсуждали нашу жизнь, занимались любовью — ну, чем еще могут заниматься мужчина и женщина, молодые и любящие друг друга? Вероятно, не обсуждать метод бесконечного спуска! Хммм… это совсем не то, о чем вы могли подумать, хотя и то, о чем вы подумали в своей извращенной фантазии, тоже неплохо бы.
«Метод бесконечного спуска» используется в математике для доказательства того, что у некоего уравнения нет решения по определенной схеме. Кстати сказать, у нашего уравнения со многими неизвестными тоже нет решения по определенной схеме. Казалось бы, что проще — поехать, наказать убийц родителей Василисы, добиться справедливости и, торжествуя, вступить в права наследства. А дальше что? Дальше мы живем весело и счастливо — денег у моей жены куча, валяемся, как тюлени у бассейна, развлекаемся, рожаем детей и не думаем о будущем. Вот только одно но — деньги-то жены. А я, получается, в примаках? Все смотрят на меня как на удачливого жиголо, окрутившего бабенку, — да еще, по слухам, заклинанием. Гадко как-то на душе. Когда мы скитались, голые и босые — в буквальном и переносном смысле, я чувствовал себя защитником, победителем, Мужчиной. А живи я на деньги жены — как себя буду чувствовать? Не очень хорошо. И даже — совсем нехорошо. Не тот я человек, чтобы жить трутнем, хотя уверен, что Василиса никогда меня не попрекнет. Но роль принца-консорта меня не устраивает. Хочу быть королем, а не производителем принцев.