Грифон
Шрифт:
Я эту кухню прекрасно знал и потому не удивился — даже на подсознательном уровне опер пытался сделать правильно, и тогда, когда его мозг ничего не осознавал, будучи спящим, как царевна.
Перед нами лежала, увы, не царевна, а мужчина лет тридцати пяти, чем-то напоминающий Семеныча. (Я даже эдак ностальгически вздохнул — где мой райотдел? Где заляпанный руками чайник и поднос с крошками печений? Где моя кружка с отбитым краем — придурок Петька уронил…) Вокруг рта мужчины залегли жесткие складки, похоже, что он видал виды и жизнь крепко его потрепала. В ментовке быстро избавляешься от эйфорического состояния по поводу
За полгода я не стал циничным сукиным сыном, хотя некоторые черты такового уже приобрел. Иначе невозможно — или ты приспособишься к системе, или вылетишь с треском, пухом и перьями, как белая ворона, попавшая в стаю обычных своих соратниц. Такова Система, такова жизнь.
У меня хватало ума, чтобы это понять. И еще понять — что руками работать мне как-то не хочется, надевая грязную робу и лазая под чужими автомобилями, как отец, и что при всех недостатках моей работы, я получаю хорошую зарплату, а еще чувство самоуважения, некоего превосходства над остальными людьми — ведь я при пистолете, я власть. Для молодого парня это немаловажно. Если даже когда-то уволюсь, уйду из полиции, это чувство самоуважения, уверенности в своих силах, останется со мной навсегда.
Пошарив по карманам спящего опера, нашел его удостоверение и, раскрыв пластиковую несгораемую крышечку, прочитал:
— Самойлов Сергей Михайлович, капитан полиции. Похоже, я захватил старшего опера или начальника уголовного розыска райотдела. Но не меньше замнача, судя по званию. Хорошее приобретение. Ты как, отошла от беготни?
— Ничего себе — беготня! Меня до сих пор трясет!
— Как так получилось, что они на тебя вышли? Ты что, бегала по дороге и выкрикивала непристойные предложения?
— Как бы не так… нормально расслабилась, улеглась на фуфаечках… поспала немного, просыпаюсь — эти два придурка стоят надо мной! Один фотографирует меня! Не успела ничего сообразить, как этот схватил меня за руку и хотел надеть наручники. Я рванула вверх, вывернула руку — нас же учили самообороне для девушек. Чтобы уметь избавиться от приставучего ухажера. Ну и ушла от этих ментов. Полетела вверх по ущелью, гляжу — а там их просто кишит, как муравьев! Я спряталась в лес, но они и там меня нашли. Потом появился ты. Вот и все. Сама не знаю, что случилось…
— Они сфотографировали тебя, а потом запросили информацию из базы данных. Им и выдало результат — беглая дочь олигарха, убийца и мошенница. Фото есть, а найти тебя с помощью мага-поисковика — плевое дело. Кстати, напомнила. Потерпи, сейчас будет немного больно…
— Ой! — Василиса попыталась отдернуть руку,
Через пять минут мы были укрыты от магического взора любого поисковика… ну — кроме такого, как я. Но магов высшего уровня на Земле пока не было. Или же я о них не знал. Главное — в этом городе таких не было.
— Переодевайся. Я тебе купил шмоток, снимай эту дрань! — приказал я, и Василиса тут же разоблачилась, сбросив старые шмотки в расщелину, из которой вырывалось облако пара. Тут же натянула трусики, топик, шортики и приобрела вид обычной отдыхающей, притом очень даже соблазнительной.
— Попробуй — как летается?
— Хорошо летается! — радостно ответила Василиса, зависнув над моей головой — ну какой ты молодец! Шортики мои любимые, я всегда такие носила! И топик к лицу! И даже босоножки угадал по размеру! Я так тебя люблю, так люблю!
— Ладно, опускайся, — смущенно сказал я, — впрочем, говори, говори — век бы слушал!
Василиса опустилась рядом со мной и порывисто обняв, чмокнула в губы:
— Люблю тебя! Ну так что будем делать дальше?
— Ох… есть одно дело, но оно тебе не понравится. И дело нехорошее. Но нам куда деваться? Сама говорила — может, пора наступать?
— Хмм… чувствую, мне это дело и вправду не понравится, — погасла Василиса. — Что ты собираешься сделать?
— Собираюсь заколдовать этого типа. Подчинить нам, поработить его волю.
— Ну и черт с ним! — радостно сказал моя человеколюбивая жена. — Поработим, раз такое дело! Какого хрена он меня пугал? Руками размахивал, кандалы пытался надеть! Поделом ему!
— Мне будет нужна кровь.
— Опять?! Вот гадость… опять палец резать? У меня и так болит… может — обойдемся чем-то другим? Например, я на него пописаю!
— Фу! Гадость какая! Ты где насмотрелась этих извращений! Растленная девчонка!
— Ну не такая уж и растленная, — спокойно парировала Василиса. — Ты бы мог в этом уже и убедиться. Что, обязательно кровь?
— Да. Придется резать запястье. Крови надо граммов пятьдесят, не меньше.
— Откуда знаешь?
— Оттуда. Не тяни время. Знаешь что — мы сделаем сейчас вот как: я наброшу на тебя обезболивающее заклинание, после которого ты вообще не будешь чувствовать боли, как только я сделаю нужные манипуляции, ты зажмешь рану, а я тебя вылечу. Поняла? Только зажми сразу, чтобы не истечь кровью — у тебя в твоем микротельце ее не так уж и много.
— И чего это микротельце? Никакое не микротельце! И попа нормальная, и все остальное есть, как полагается! Тьфу на тебя! Как ляпнет — хоть стой, хоть падай, — обиделась Василиса. — Васька, вот ты сундук все-таки какой-то! Никакого политеса — ляпнет, и пошел довольный! Нет бы мне комплимент сделать! А он гадости говорит!
— Да я не то имел в виду… тельце у тебя очень даже соблазнительное, и вообще — мечта любого мужчины, и меня в частности. Сплю и вижу, как я обниму тебя, как прижму к себе, как… все, все, отойди! А то я так не смогу работать! Отпусти! Ох, не буди лихо… Василис, тут жестко! Камень, камень под спиной! И вообще — ты не забыла, что твой пирсинг вылетел при перелетах?! Смотри, как бы не залететь!