Грифон
Шрифт:
Что касается отношений со своими школьными товарищами, проблем никаких не было. Они относились ко мне с опасливым уважением — магов со способностями, подобными моим, в классе не было, лишь несколько мутантов — в том числе и две нимфы, похожие на Вику из дознания, и более ничего.
Нимфы тут же попытались меня соблазнить, и, надо сказать, не без успеха. (Ну кто может сопротивляться обаянию нимф? Неужели один поцелуйчик с нимфой Юлькой по дороге в столовую стоит моего распухшего уха и расцарапанной шеи «разлучницы»? Васька тут была точно не права. Я же не занимался с Юлькой сексом, всего лишь поцеловался, не в силах сопротивляться
Майк. Ох, этот Майк… В тот день, когда я отправил Сеченова в нокаут, он ушел с занятий, и не было его два дня. На третий день появился в классе, молча, ни с кем не здороваясь, сел за свободный стол. Все последующие за этим дни он не выказывал никаких признаков агрессии, молчал и только лишь бросал злобные взгляды в мою сторону. От него шла такая волна дикой ненависти, такой злобы, что если бы даже духи не сказали мне о ней, я бы и сам ее почувствовал. Никаких враждебных действий он не предпринимал, и казалось — все затихло, конфликт улажен и этот тип отстал от меня и от Василисы. Вот только Гриша заметил по этому поводу:
— И даже не думай! Он копит силы, ждет момента. Он в открытую не ударит — все-таки ты живешь у господина Гринькова, Васькин папа очень могущественный человек, а его дочь влюблена в тебя так, что все завидуют. Вдруг она подключит папашу и будут проблемы? Зачем ему судимость? Или чего похуже… Нет, братец, жди нападения из подворотни. Тем более что ты маг, так что открытое противостояние Мишке ни к чему. Вам бы уехать куда-нибудь… он и Василиске не простит своего позора.
— Да хрен ему, — изящно ввернуло словцо яблоко раздора, — папка его размажет, если он меня тронет. А уж если мама подключится… оооо… И Васю я в обиду не дам.
— Василис, ты немного наивна, — подмигнул Гриша, — когда на кону униженная и растоптанная честь, когда у мужчины крадут его любовь… месть его страшна.
— Ой, уж там — любовь, тоже мне! Сорвал пару поцелуев, и сразу любовь? Я вообще-то никогда серьезно к нему не относилась. Мужлан, самец, а мозгов — с грецкий орех. Васечка, не смотри на меня так — да не занималась я с ним петтингом, не подумай — просто как-то посидели рядом в школьном саду, поцеловались пару раз. Я ему ничего и не обещала! Ты так глядишь, как будто я с ним каждую свободную от учебы минуту занималась сексом. Не было этого!
— Да я и не смотрю даже, ну целовалась и целовалась, я-то чего тебе, указ, что ли? — попробовал я поставить дымовую завесу, и скорее всего безуспешно, потому что Гришка хитро усмехнулся и помотал головой, уходя к своему столу.
Неделя закончилась, суббота, как и воскресенье, были избавлены от школьного ада — занятий в эти дни не было — славься, Министерство образования, отменившее учебу в субботний день! Теперь настал черед развлечений. Василиса собралась в ночной клуб. Само собой, мне там быть следовало обязательно. И притом в образе школьника. Если мой настоящий образ раскроется, я не смогу как следует защищать Василису — в учебные классы путь будет заказан. Никто, кроме охраны школы или полиции, вызванной дирекцией школы, не мог находиться в школе с оружием. Таков был главный закон всех учебных заведений. Кстати, меня это всегда удивляло — а если маг? Он сам по себе оружие! Зачем ему пистолеты или автоматы? Сильный маг может танк подбить, не то что пришибить человека. Впрочем — ключевое слово было — «сильный». Сильных магов раз,
Был ли я сильным магом? Понятие растяжимое. Мои файерболлы были дохлыми и тухлыми, способности телекинетика на уровне младенца — едва поднять несколько монет. Что еще? Ну да — я был великолепным поисковиком, чего уж тут, без ложной скромности. Тех, кто может палить файерболлами, полно, а вот искать людей…
Иногда думалось — как там парни без меня? И немного мстительно отмечал — пусть немного повертятся без мага-поисковика, узнают, как остаться без Васи Кольцова! И тут же вздыхал — все-таки привык и к суете отдела, и к вечной беготне, и к этой грязной и опасной работе, не очень богато оплачиваемой, но как ни странно — нужной людям. Ведь кто-то же должен ловить злодеев, в конце-то концов? И хотя, как говорит мой отец, ментов не любят, но случись беда — тут же бегут к нам.
Новая жизнь была непривычной — Василиса таки заставила меня завтракать, обедать и ужинать с их семьей. В результате — ее мамаша стала обедать в одиночестве у себя в комнате, ссылаясь на головные боли. Отцу Васькиному и ее брату все было по фигу. Вадим был углублен в свои дела, он почти с нами не общался, я даже не мог понять его отношения ко мне и ко всей ситуации — он был абсолютно равнодушен ко всему, что не входило в его интересы. А глава семьи занят своими делами — он всегда куда-то бежал, торопился, иногда мы не видели его целый день.
После школы я шел заниматься в спортзал и в тир. Да, пистолет, который мне выдали, отличался от старого доброго «макарова». Когда я снова вернусь в свой отдел, мне будет трудно привыкать к моей потертой железяке. А еще к тому, что необходимо экономить патроны. Здесь я жег их пачками, до тех пор пока у меня не немела рука. Обе руки.
Стрелял я вполне прилично, это признал и Игорь Михайлович. По крайней мере, в поясную мишень с двадцати метров точно попаду. А может, и подальше. Скорее всего снайпером мне не быть, но попугать супостатов пальбой смогу.
Что касается рукопашного боя — тут было посложнее. Так-то я драться умел и даже норовил изобразить что-то из приемов — учили же на полицейских курсах, — но честно, я бы не продержался против специалиста и минуты. Ребята из охраны валяли меня, как хотели. Будто куклу. Игорь Михайлович, так тот вообще был инструктором рукопашного боя — зверь-зверина, как врежет, как метнет — дух вылетает. Нет, не тот дух, который дух — их вокруг меня бегало и ползало десятками. Мой дух, который еще норовил удержаться в моем многострадальном теле.
А тело страдало. Ой, как оно страдало! Каждую ночь тело подвергалось испытаниям. Как только дом засыпал, в тщательно запертую мной дверь начинал ломиться демон сладострастия, именуемый в просторечии Василиса. Она скреблась, умоляла, то плакала, то смеялась, просила пустить.
Один раз устроила целое шоу, изображая, что ей стало плохо, и я чуть не пустил ее в комнату. Хорошо еще, что догадался отправить к ней дух Лимонова — посмотреть, чего она там делает. Дух явился через минуту и рассказал, что с девицей все в порядке, на ней нет ничего, кроме маленьких кружевных трусиков и прозрачной маечки, а еще — она вся пылает от желания. Так и сказал — «пылает». Представив себе пылающую Василису, я отказался от мысли запустить ее в комнату — нам еще не хватало разжечь пожар страсти, в котором я сгорю, как сухой навоз.