Грифон
Шрифт:
Мужчина помолчал, выпуская клубы дыма, уходящие куда-то вверх и втягиваемые системой вентиляции, потом продолжил:
— Итак, ты меж двух огней. Слева моя дочь, желающая немедленно с тобой переспать, а также — спать с тобой всю оставшуюся ей долгую жизнь, а справа моя супруга, которая обладает ресурсом, достаточным для того, чтобы не просто испортить тебе жизнь, но и просто лишить тебя оной. Ресурс-то в принципе мой, но как я могу отказать любимой жене? — Олигарх явно развлекался, глядя на то, как я краснею и бледнею.
— Итак, в твою обязанность входит: сопровождение моей дочери там, туда, куда она скажет, охрана — я тебе выдам приличный ствол, документы на него уже подготовлены. Надеюсь, ты умеешь им пользоваться. Ты получишь одежду, приличествующую твоей новой
— За вами будут присматривать — надеюсь, ты не подумал, что я оставлю мою дочь на милость какого-то мальчишки-мента? Твоя роль номинальна — ты игрушка моей дочери. Но при этом все же — настоящий телохранитель со всеми его обязанностями. Если ты не сможешь защитить мою дочь — я тебя уничтожу. Если, конечно, возможность спасти была, а ты сбежал, испугался или сделал что-то такое, из-за чего она пострадала. Теперь перейдем к тому, что тебе делать ни в коем случае нельзя. Итак: перво-наперво — запрещается трахать мою дочь. Если она лишится с тобой девственности — зона тебе обеспечена. За совращение несовершеннолетней, использование служебного положения в личных целях и так далее. Из зоны скорее всего ты не выйдешь. Или я не знаю свою жену. Второе: тебе запрещается не уберегать мою дочь. Боже тебя упаси допустить, чтобы с нее слетел хоть один волос. Ты пострадаешь. Но это я уже говорил, повторяюсь. И третье: если хоть что-то, что ты увидишь в этом доме, услышишь случайно или намеренно, выйдет из этого дома, попадет к журналистам или же к моим конкурентам — ты умрешь. Я просто тебя убью. — Черты лица олигарха замерли, как будто окаменели, он разом превратился из веселого мужичка в статую горгульи, живо напомнившую о том, что, как писал Маркс: «В основе каждого крупного капитала лежит преступление».
Преступление в основе капитала гражданина Гринькова было, и, похоже, не одно. И одним больше, одним меньше — для него значения не имеет. Это я почувствовал совершенно определенно. Ну что было делать? Встать и уйти? Или не встать и не уходить. И в том, и в этом случае мне грозили неприятности, и очень большие. Но во втором случае — возможно, был какой-то выход. Опять же — деньги неплохие… в общем, я сдался.
— Где могу получить оружие? — холодно спросил я. — И еще — мне надо магические спецсредства. Список я вам передам через час.
— Хорошо, — не удивился олигарх. — Все, что необходимо, все получишь. За тобой закрепляется автомобиль «Мерседес-703» с бронированным корпусом. Машина одушевленная, но есть и ручное управление для экстренных случаев. Камень только что разогрели, так что проблем не будет. На забывай только подливать воду. Впрочем, это тебе не российский автопром, ее надо будет заливать раз в месяц при самой интенсивной езде. И еще — будь поосторожнее с моей супругой. Она так-то женщина хорошая, и мне не хотелось бы, чтобы она взяла грех на душу, убив тебя. Лучше смолчи лишний раз. И по дочери — пусть целует-обнимает, что угодно делает с тобой, но если ты лишишь ее девственности… любым способом… в общем — читай выше. Да! Первое твое жалованье упадет на карту через час. Если возникают какие-то вопросы — решать будешь с Борисом Викторовичем — это управляющий моим домом — он тебя встретил у КПП.
— Как мне вас называть?
— Владислав Петрович, а супругу Мария Васильевна. Я заместитель генерального директора «Главнефтепродукт сервис». Это
И я пошагал. Комната оказалась довольно большой, светлой, с широкой двуспальной кроватью. Это был не намек, конечно, комната гостевая, и никто не станет специально переставлять, ставя для меня узкую, недвуспальную кровать. При комнате — туалет, ванная — светлые, большие, размером с нашу квартиру в Заводском районе. Живут же люди! В шкафу уже висели костюм, рубахи, галстуки — все, что мне нужно. Одних трусов штук тридцать, как бы на каждый день месяца. Тут же я с неприязнью подумал — чего я им, засранец, что ли? Столько трусов… Считают, что я в них делаю каждый день, наверное. Ну что сказать — я парень с рабочей окраины.
Получил и ствол. «Глок». Очень понравился аппарат — в кино такой видал. Плоский, небольшой, но очень мощный — последняя модификация. Есть все, даже запасная обойма с разрывными патронами. Начальник охраны — приличный дядька, чем-то напоминающий Семеныча, только гораздо старше, видно, что мент на пенсии.
Он внимательно осмотрел меня, вздохнул и сказал:
— Посещение спортзала обязательно. Он находится в полуподвале, там тренажеры и все, что нужно для того, чтобы сделать из тощего доходяги нормального человека. Ходи хотя бы через день. Это зал для охраны, хозяева занимаются в другом, на третьем этаже. Рукопашный бой — я сам преподаю своей охране — каждый день. Там же, в зале. Я знаю о тебе все, что можно знать. Ну что сказать, парень… бывает и хуже. Наслаждайся жизнью и забудь о неприятностях — что еще можно тебе пожелать?
«Действительно — что? Может, не видеть эти рожи?» — подумал я и с отвращением посмотрел на тень некоего старика, кивающего головой из-за начальника охраны. Старик был похож на Санта-Клауса, имел развевающуюся бороду и длинные белые волосы. Интересно, из какого века он вылез?
— Вот еще что — тир находится рядом со спортзалом, каждый день обязательно нужно выпускать по мишени минимум пять обойм. Сегодня зайдешь — я посмотрю, как ты стреляешь. Если плохо — будешь жечь патроны, пока не научишься хотя бы сносно попадать в цель. Знаю я эту ментовскую тренировку в стрельбе — хорошо, если свою задницу не прострелит: «Лейтенант Сидоров, на огневой рубеж шагом марш! Заряжай! Огонь! Лейтенант Сидоров стрельбу окончил! К мишени, шагом марш!» Млять — в поясную мишень семьдесят процентов недоумков попасть не могут. В наше время хоть стрелять умели, а сейчас менты совсем убогие сделались — мелкорослые, как карлики, хилые, чахлые. Впрочем, если тебя подкачать — ничего так будешь, рост у тебя нормальный. Может, потому и выкинули из ментовки, что слишком выделяешься?
— Никто меня не выкидывал, — попробовал огрызнуться я. — Я тут временно, пока не решу вопрос с Василисой.
— Интересно, а чего ты имел в виду под решением вопроса, — ухмыльнулся Игорь Михайлович. — Смотри, решальщик, не заигрывайся… Что касается «временно» — нет ничего более долговечного, чем бараки, которые строили на три месяца. Они потом стоят тридцать лет. Эта пословица раньше нас с тобой родилась, еще в домагическое время. Кстати, ты единственный маг в доме. Придется закупать тебе магические порошки отдельно. У нас ничего такого нет.