Грибной сезон
Шрифт:
Марафон продолжался минут десять.
После мы долго пытались отдышаться: я, привалившись спиной к дереву, Эмиль, сев прямо на поваленную сосну. А потом обнаружили две вещи.
Первая: мы заблудились.
Вторая: стемнело.
Вот тогда-то я понял, что просто выпутаться из истории не удастся. И в тот же миг увидел прямо перед носом гриб. Свеженький, аппетитный боровик. Готов поклясться, раньше на том месте было пусто.
Я в ярости вырвал его с корнем и зашвырнул куда-то в кусты.
— Спокойно, дружище, — говорил Эмиль. — Все нормально. Мы выберемся.
Мы невольно осмотрелись. Грибы окружали нас. Эти
— Что это за дрянь? — спросил я Лапина. — Ты видел раньше что-нибудь подобное?
— Никогда.
— Напряги мозги, ты же у нас эксперт!
Эмиль злобно посмотрел на меня и огрызнулся:
— Не знаю я! Похоже, весь лес опутан одной грибницей. Возможно, какой-то новый вид. Надо выбираться отсюда, потом разберемся.
— Я без дяди не уйду. Нужно вернуться и вытащить его оттуда.
— Забудь об этом, Дима, — покачал головой Лапин. — Боюсь, ему уже ничем не поможешь.
— Что? — Я подошел к другу поближе. — Что ты несешь? Он был живой, понимаешь, он и сейчас живой. Ему срочно помощь. Пошли.
— Нет.
Я ошалело уставился на Лапина, не в силах что-либо сказать. Паршивец уперся, как баран.
— А если бы на его месте оказался ты? — наконец спросил я.
— Дима, я туда не пойду. Можешь набить мне морду, но я шагу в ту сторону не сделаю.
— Очко заиграло, — сказал я.
— Да, — сказал он и посмотрел мне в глаза.
По крайней мере, честно, решил я тогда.
— Ну и козел же ты, — говорю. — Дай фонарик и спички, на всякий.
Он безропотно подчинился. Я велел ему ждать здесь, на этом же самом месте, и не дай бог, тебя, сволочь, здесь не будет — найду и сверну шею. Он кивнул, и я отправился назад.
В сгущающихся сумерках стало гораздо труднее ориентироваться. Я спотыкался на каждой колдобине, а прыгающий свет от включенного фонарика едва ли мог помочь проложить дорогу. Тем не менее, худо ли бедно, но я двигался. По крайней мере, это было лучше, чем сидеть одному в темном лесу без движения. Надеюсь, Эмиль догадается развести костер, думал я, чтобы было легче найти его. Грибы никуда не делись, по-прежнему выглядывали из каждого куста. Я нашел одну из их «цепочек» и пошел вдоль нее, надеясь, что моя гипотеза окажется верной, и вскоре одноногие начнут увеличиваться. Где-то в недрах чащи заулюлюкала неведомая зверюга. Потом возмущенно крикнула птица. Вскоре под ногами у меня зачавкало. Я посветил на землю и увидел, что иду по болотной жиже. В столбе света пролетела пара циклопического вида комаров. Впереди оглушительно квакали полчища лягушек. Что-то громадное — судя по всплеску — плюхнулось в воду. Полчаса я искал выход из этого поганого места, а когда выбрался, еще долго вытряхивал грязь из насквозь промокшей обуви.
Итак, одна вереница грибов привела меня в болото, вторая самым подлым образом закончилась. Однако я не отчаивался и пошел по третьей. На этот раз терпение мое было вознаграждено, но совершенно иным образом, чем предполагалось. Тьма к тому времени в лесу стояла кромешная, лишь звездное небо мерцало над головой. Грибы привели меня к площадке, одного взгляда на которую хватало, чтобы понять — не та. Все же я задержался и вот почему. Полянку покрывали маленькие холмики земли, наподобие муравейников, а посреди
Еще через час плутания я понял, что надежды найти первую поляну нет. Равно как и отыскать место расставания с Эмилем. Я кричал, звал Лапина, пока не сорвал голос на хрип. Тщетно. Никто не отозвался. Пришлось ночевать. Я хотел было развести костерок, но передумал. Так и уснул, скорчившись возле большого дуба.
На следующий день мне все же удалось дойти до условленной точки, но Эмиля там не было. Я сориентировался и, как мне казалось, стал двигаться все время на юг. Но лес все не кончался. Я провел там еще одну ночь. В ту ночь мне послышалось, как очень далеко кто-то истошно закричал, а потом этот исполненный отчаяния и боли крик оборвался. После я не смог заснуть, так и просидел остаток ночи, а едва начало светать, убрался восвояси.
Я вышел из лесу лишь к обеду третьего дня, если считать первым день нашего похода.
Добравшись до первой деревни, я пытался позвонить (телефон к тому времени разрядился), но меня почему-то посчитали за пьяницу, и только после долгих уговоров позволили связаться с родными.
Это все, что я могу рассказать.
Дальше вы знаете.
Илья выключил диктофон.
— Выходит, тогда, в лесу, вы видели Эмиля последний раз?
Сидящий напротив худощавый мужчина, Дмитрий Выготский, сосредоточенно кивнул и ответил:
— Да.
Выготский прошел за полтора дня тридцать шесть километров в южном направлении, но со смещением на восток, в то время как ему следовало двигаться на запад. Именно поэтому он не мог выйти из Ольховского леса, а когда наконец-то выбрался, то вышел к деревне Рябиновка вместо родного Клыкова. Эмиля Лапина так и не нашли. Михаила Выготского, дядю Дмитрия, тоже — несмотря на масштабные поиски. Врачи констатировали у выжившего сильное обезвоживание и истощение, а также психический шок. Сейчас, на момент интервью, он проходил реабилитационный курс в региональной больнице, куда и прибыл с визитом Илья, услышавший о столь необычном случае.
Он поднялся и протянул руку:
— Спасибо, Дмитрий, за то, что согласились поделиться, за подробную историю. Я обязательно напишу об этом, даю слово.
Выготский рассеянно сжал ладонь и, не выпуская ее, снизу вверх посмотрел на журналиста.
— Вы мне верите?
— Конечно, конечно.
— Кроме шуток, — серьезно сказал Выготский.
— Разумеется, верю.
Выготский отпустил руку и, откинувшись на подушку, спросил:
— И что вы об этом думаете? Лично вы.
Илья засунул руки в карманы джинсовой куртки, словно пытаясь отыскать там несуществующую пачку сигарет, хотя бросил уже полгода как.