Грезы
Шрифт:
Лизабет вскипела, невольно подошла ближе и схватилась за решетку ворот, чтобы унять свой гнев. Больше сказать ей было нечего. Впервые в жизни Лизабет захотелось сбежать. Но возможность была упущена. Шон бросился к решетке, его большие руки накрыли ее пальцы, так что у нее не осталось выбора, как стоять лицом к нему, ощущать на себе его гнев, вдыхать его запах. От него пахло лесами, из которых он приехал, и его родным зеленым островом. Он него пахло силой и волей, и Лизабет всей душой желала, чтобы он оказался подальше от нее, от этого дома и Сасс, которую он обожает. Однако хватка Шона оказалась жесткой, она вдавила ее тонкие
— Откройте ворота, Лизабет. Откройте немедленно, поскольку я уверен, что Сасс не будет против моего прихода. Вы ведьма, завладевшая ее душой. Клянусь, я совершенно не виновен в том, что случилось с дорогой мне женщиной. Советую не затевать со мной игры, мисс Лизабет.
Произнося это, Шон еще больше усилил свою хватку. Будь на его месте кто-то другой, Лизабет закричала бы. Но перед ней стоял Шон Коллиер, а она еще на Аляске, увидев его в первый раз, поняла, насколько он опасен. И обнаружить свою слабость означало бы проиграть поединок, а она зашла слишком далеко, чтобы сдаваться. И Лизабет посмотрела прямо в его глаза и произнесла, едва шевеля губами.
— Отпустите мою руку, мистер Коллиер. Уезжайте отсюда. Выбора у вас нет. Вас здесь никто не хочет видеть. Если вы немедленно не уедете, я вызову полицию, и вас арестуют. Это дом Сасс Брандт, и вы никто иной как преступник, вторгшийся в чужие владения.
Они высказали каждый свою реплику и теперь застыли, связанные гневом и отчаянием. Две высоких фигуры стояли в солнечных лучах, глядя друг на друга. Они напоминали любовников, разлученных ревнивым отцом; друзей, которые делятся сокровенными тайнами. На самом же деле это были враги, и оба ясно понимали это.
Внезапно руки Шона разжались. Она прищурила глаза, выдерживая его взгляд, пока он не отвел его в сторону. И все же перевес был на ее стороне, она не пускала его к женщине, увидеть которую он стремился. Когда к Лизабет вернулся дар речи, ее голос дрожал, но в нем слышалась едва сдерживаемая радость. Она выиграла.
— Прощайте, мистер Коллиер. Думаю, будет лучше, если вы вернетесь к себе.
— Конечно, только я не думаю, что вы правы, мисс Лизабет. — Шон ответил ей с такой подозрительной безмятежностью, что Лизабет заподозрила неладное. Вероятно, он что-то задумал. Вероятно…
Он резко повернулся, и под его каблуками хрустнул гравий. Боже, она все-таки добилась своего! Он уходит. Лизабет закрыла глаза и прижала руку к горлу. Этот человек ужасно ее напугал. Когда она открыла глаза снова, Шон Коллиер уже садился в кабину своего грузовика. Мотор взревел, из-под колес взметнулась пыль, когда он с трудом развернулся на узкой дороге и умчался прочь. Все. Уехал.
Тяжело вздохнув, Лизабет пришла в себя, еще немного постояла и медленно направилась домой. Там ее встретила Мари, на ее хорошеньком личике играла улыбка и было написано ожидание. Но когда Лизабет вошла одна и закрыла за собой дверь, Мари поняла, что нет нужды открывать ее и смотреть, не остался ли мистер Коллиер на улице. И служанка вернулась к прерванному занятию. Бедная мисс Сасс, подумала она. Но так она думала уже не раз. И какой толк от ее мыслей?
Бедная мисс Сасс.
Шон оставил грузовик на дороге примерно в миле от ворот Сасс. Ее
Шон закатал рукава слишком теплой для Калифорнии фланелевой рубашки и пошел по дороге. Он знал, что надо делать. Он найдет Сасс, как когда-то нашла его она. Он будет рядом с ней до тех пор, пока она его не заметит. И тогда он еще посмотрит в лицо Лизабет, и та поймет, кто из них хитрей. Глупая женщина поверила, будто он может так просто отказаться от своих намерений, понимая, что тут явно дело нечисто.
— Святая Дева, благодарю тебя за помощь, — пробормотал Шон, перелезая через низкую стену, ограждавшую левый от Сасс участок. Он без труда преодолел ее, спрыгивая на мягкую, невозделанную землю. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что путь ему предстоит несложный. Этот кусок земли не охранялся ни камерами, ни собаками, готовыми выхватить кусок из ноги. Это был всего лишь буфер между двумя большими и богатыми владениями и на него никто не претендовал.
Шон трусцой припустил вдоль участка. Справа же стена была высокой. Стена, отделяющая от него Сасс. Шон смотрел в сторону океана, чтобы не видеть колючую проволоку, шедшую по верху. Через пятнадцать минут он прошел по пляжу и уже обследовал стену, смотревшую на океан, отыскивая какую-нибудь лазейку. Он шел и шел, пока не наткнулся на место, где океан слегка изменил форму берега.
Прибой нанес к белой стене песчаную дюну, достаточно высокую, чтобы с нее можно было влезть наверх. Нужно лишь немного подтянуться. Но что дальше? Как быть с проклятой проволокой?
— Ну, Шон, тут уж ничего не поделаешь, верно?
Пробормотав это, он закрыл глаза, собираясь с духом и молясь, чтобы пробраться сквозь это препятствие и получить как можно меньше царапин. Поняв, что его решимость тает, Шон Коллиер глубоко вдохнул и прыгнул. Его молитвы остались без ответа. Колючая проволока вцепилась в плечо, разорвала рубашку и впилась в кожу. Он не смотрел на рану из опасения, что оставит затею, увидев кровь, текущую из царапины.
Чтобы удержать равновесие, Шон схватился за проволоку, но новая металлическая колючка впилась ему в ладонь. Он не смог удержаться от крика и замер на месте, ожидая, когда пройдет боль.
Заморгав, чтобы прогнать навернувшиеся на глаза слезы, Шон огляделся. Из пореза на ладони шла кровь. Он осторожно взялся между двумя колючками и занес ногу, радуясь тому, что на нем тяжелые башмаки и плотные джинсы. Через миг он уже оказался наверху стены и внимательно прислушался. Никаких признаков тревоги, ни лая собак. Лизабет не окончательно превратила участок в тюрьму, и то хорошо. Больно, но хорошо.
Тяжело дыша, Шон стал пробираться вдоль стены, осторожно цепляясь и отыскивая слабое место в проволоке. Все было сделано на редкость добротно, и он уже стал напоминать распятого Христа, когда наконец-то обнаружил лазейку.
Ругаясь под нос, Шон пролез в нее, получив лишь несколько царапин, и перелез через край. Приземлившись на корточки, он бросился на землю и затаился, осматривая порезы, чтобы потом прогнать из головы боль. Знать врага в лицо — почти выиграть сражение.
Прислушавшись, Шон привстал и огляделся, ожидая. Все было тихо, лишь ветерок шелестел в ветвях деревьев.