Грезить в Городе Печалей
Шрифт:
Синклер прошел в спальню и сел на ее стороне кровати, взял их фотографию, которую она всегда носила с собой с тех пор, как они сфотографировались незадолго до войны. Фотография была в рамке, которую он подарил: из черного лакированного дерева, отделанного золотыми звездами, купленная во время поездки к ее тете в Гонконг…
Он почувствовал стеснение в груди, когда представил, что ему придется позвонить старой женщине и сообщить о том, что случилось с Кэтрин, и внезапно ее отсутствие стало реальностью. Слезы потекли по его лицу. На сей раз он позволил им течь, не пытаясь сдерживаться, но это не облегчило его боль.
Лишь через несколько минут
Обернувшись, он замер, пораженный, увидев Коша. Синклер встал, все еще сжимая в руке фотографию. Он немедленно узнал посла Ворлона на Вавилоне 5, не только по другому скафандру, но и по другому ощущению, исходившему от этого ворлонца.
— Что вы здесь делаете?
Ворлонец скользнул вперед и, казалось, некоторое время изучал Синклера.
— Принести соболезнования.
Это было последнее, чего ожидал Синклер, особенно после ссоры с Улкешем.
— Спасибо.
— Это не было предусмотрено. Но ты должен продолжать.
Это было уже слишком. Они никогда не оставят его в покое, наедине с собой, не перестанут давить, вмешиваться, манипулировать. Они даже не позволяют ему горевать!
И что за чертовщину нес Кош? Синклер достаточно хорошо знал ворлонцев, чтобы решить, что он понял о чем сказал Кош. Что, например, не было предусмотрено? Кто этого не предусмотрел? И что именно он должен продолжать? Долгое общение с ворлонцами научило его автоматически задумываться над этими вопросами после каждого их высказывания, перебирать все возможные варианты ответов, избегая легких выводов.
Если попросить ворлонца объяснить смысл его слов, то это могло привести к еще большей путанице. Но Синклер снова разозлился.
— Зачем? Почему я должен продолжать? Почему я так важен для ворлонцев, Кош? И не гоните чушь про переселение душ минбарцев и исполнение пророчества! Не играйте со мной в те же игры, что и с минбарцами. Почему именно я?
— Ты должен сыграть свою роль.
— И я — единственный, кто может ее сыграть? В это с трудом верится. Я всегда считал, что мы, простые смертные — люди и минбарцы, — просто разменные монеты для вас, ворлонцев.
— Только ты можешь сыграть роль так, как нужно. Только ты можешь увидеть разницу.
— Могу ли я попросить вас выражаться поточнее?
Кош не ответил.
— Я так не считаю, — наконец, ответил Синклер. — Если даже частица из того, что вы, ворлонцы, говорите — правда, но я не уверен, что это часть из всей правды, — он запнулся, надеясь увидеть хоть какую-нибудь реакцию на свои слова, но ничуть не удивился, когда ничего не последовало, — но я буду «продолжать», раз вы настаиваете. Я буду работать с рейнджерами. Потому что это означает спасение жизней, а это важно для меня. Что же до того, что важно для вас и остальных ворлонцев, то я на самом деле не знаю. Но иногда я чувствую, что то, что важно для вас, посол Кош, не то же самое, что важно для посла Улкеша.
И снова Кош промолчал. Но и не повернулся и не ушел.
Он стоял здесь, как будто ожидая, что еще скажет Синклер.
Он посмотрел на фото, которое все еще держал в руке, и ощутил внезапную надежду. Он никогда не получал прямого ответа от Улкеша. Но вдруг с Кошем все будет иначе?
«Или я просто хватаюсь за соломинку? — подумал он. — За любую надежду, даже самую невероятную?»
Он ничего не потеряет, если задаст этот вопрос. Но может выиграть все.
— Кош, вам известно, куда разлом отправил Кэтрин, и выжила ли она во время прыжка?
Ворлонец не ответил, но и не стал подтверждать
— Хорошо. Тогда просто ответьте на один вопрос. Я верю, что вы ответите мне, ибо считаю, что мы достаточно уважаем друг друга. Неважно, каков будет ваш ответ, я обещаю, что не оставлю свою работу. Но скажите мне вот что: есть ли надежда на то, что я снова ее найду?
Горько разочарованный, что было особо болезненно оттого, что он позволил себе надеяться, Синклер увидел, что Кош развернулся и молча ушел. Он последовал за ворлонцем, наблюдая за тем, как тот идет к выходу. Было глупо даже на секунду вообразить себе, что он получит ответ.
Но когда дверь за ворлонцем закрылась, Синклер услышал ответ. Прозвучал ли ответ в его мыслях, или раздался вслух, он не был уверен.
— Может быть.
Глава 31,
в которой Маркус получает совет и неожиданный подарок
Маркус замер перед зданием земного посольства в Тузаноре и огляделся вокруг. Он пришел раньше назначенного срока. Это был последний день его пребывания на Минбаре. Он не знал, надолго ли уезжает, и потратил пару часов на то, чтобы еще раз в одиночестве побродить по улицам Города Печалей. Сейчас он вернулся к началу всего, к посольству. Он не был здесь с того дня, когда впервые встретился с послом Синклером и решил учиться на рейнджера. Казалось уместным, что это место стало его последней остановкой перед тем, как отправиться в Йедор, а оттуда — к месту своего нового назначения на Загрос 7, колонию дрази, где Маркус должен был помочь создать тренировочную базу рейнджеров.
Он уже получил распоряжения и официальные инструкции, но Энтил'За попросил его задержаться перед отъездом, чтобы они могли поговорить неофициально и попрощаться. Эта просьба очень тронула Маркуса. Последний месяц он почти не видел Синклера, с тех пор, как во временном разломе пропала Кэтрин Сакай, и Маркуса беспокоило то, что Энтил'За может слишком сильно связывать его со своими столь болезненными воспоминаниями.
Насколько Маркус мог судить, зная Синклера, это происшествие изменило Энтил'За. Синклер стал более мрачным, и даже когда улыбался, его улыбка часто была грустной. Он по-прежнему бы в курсе всех операций рейнджеров, продолжал обучать группы, и оставался доступным для каждого рейнджера, желавшего поговорить с ним. Как всегда, беспокоился о каждом из них. Но временами становилось очевидно, что он нуждается в уединении. Он даже стал накидывать капюшон своей мантии во время прогулок, чего раньше не делал. Те рейнджеры, что знали его до того случая, понимали и уважали эту потребность. А те, кто вступил в рейнджеры позже, принимали эту интригующую безучастность просто как часть таинственности Энтил'За.
Маркус решил, что ему пора, и вошел в здание. Он прошел мимо Венака, неизменного помощника Синклера, и проследовал в офис посла, испытывая легкое волнение.
— Привет, Маркус. Пожалуйста, садись.
Маркус испытал облегчение, увидев теплую улыбку на лице Синклера, когда тот поприветствовал его, но он также заметил таящуюся за ней грусть.
— Энтил'За, — сказал Маркус с легким поклоном, а потом присел. Он был потрясен, увидев шрам на лице Синклера. Все рейнджеры знали, что он отказался удалить его, хотя для хирургов это не составило бы труда. Но все понимали, почему он этого не сделал. Это также добавляло ему таинственности, хотя у Синклера никогда не было таких намерений.