Грешный

Брук Хейли

Хочу ли я большего? Не знаю. Он не простой мужчина, он друг моего отца. Но я не могу отрицать, что эта ночь изменила меня. Я чувствую себя другой, более взрослой и осознанной.

Возможно, просто боюсь признаться себе в своих истинных чувствах. Возможно, боюсь, что если позволю себе надеяться на большее, то снова буду разочарована.

— Ты в душ? — произнёс ещё с лёгким хрипом, его сонный голос пробудил во мне такое сильное возбуждение, что чувство стыда и неловкости мгновенно исчезло.

— Нет, хотела хотела приготовить завтрак. Как тебе идея с блинчиками?

— Ты даже

не представляешь, насколько потрясающе красивая. Ты — воплощение грации и очарования, и я не могу оторвать от тебя глаз, — его слова почти развеивают все мои сомнения.

Наши губы встречаются в поцелуе, с каждой секундой поцелуй становился глубже, разгораясь, как пламя страсти, окутывая нас теплом и нежностью. Мы растворялись друг в друге, забывая обо всем на свете.

Его поцелуи, спускающиеся ниже по животу, вызывают трепетное ощущение. Его язык едва касается моей кожи, усиливая моё возбуждение.

— Ах… А как же завтрак? — с трудом выдавливаю из себя, стараясь унять бешеный ритм сердца.

— Я предпочитаю начать утро с одной сладенькой ведьмочки, которая не только поднимает настроение, но и кое-что ещё.

Перевожу взгляд, и замечаю, что его член уже упирается мне между ног. Какой же он нетерпеливый! Он начинает покрывать поцелуями моё тело, не оставляя ни единого кусочка без внимания.

Его язык проникает глубже, безошибочно находя чувственный клитор и лаская его. Хотела ухватиться, но лишь царапала простынь когтями. Нервно вдыхала воздух, ощущая нарастающее напряжение.

Нежно, почти невесомо ласкает клитор своим кончиком языка, словно наслаждаясь каждым мгновением. Всё делает медленно и неспешно, словно смакует любимое вино.

Его пальцы сжали мои бёдра с такой силой, что это вызвало почти болезненные ощущения, но в то же время удерживали меня на месте. В этот момент я почувствовала, как мои мышцы напряглись, а по телу пробежала волна страха, смешанного с возбуждением.

Комната наполнилась стонами и тяжёлым дыханием, создавая удивительный контраст между силой и нежностью.

Ещё одно движение, и я уже не осознаю, как сама начинаю двигаться навстречу его языку, моля о большем. По моим бёдрам стекает влага, усиливая моё желание.

— Поласкай себя, — его голос с хрипотцой сводит с ума. Он снова начинает ласкать клитор, при этом не сводя с меня взгляда.

Послушно исполняю его просьбу, сжимая её грудь. Его движения становятся всё быстрее и настойчивее. Секунда. Две. Три, и я взрываюсь, распадаясь на несколько миллионов осколков.

Алистар медленно поднимается с кровати, его движения грациозны и полны уверенности. Он протягивает мне руку, и я, не задумываясь, беру её. Его ладонь тёплая и надёжная, как всегда. Мы направляемся в ванную комнату, сердце начинает биться быстрее. Каждое его прикосновение, каждый шаг рядом со мной наполняют меня радостью и предвкушением.

— А как же ты? Ты ведь не…

— Кончил? — спрашивает он, а в его глазах пляшут черти, и на лице появляется лукавая улыбка. — Тебе пока что не стоит заниматься сексом несколько дней, ты только ночью лишилась девственности, пусть у тебя там всё заживет. Но если ты хочешь сделать мне приятное…

Жар охватывает щеки,

и я, смущенно опустив взгляд, украдкой наблюдаю за ним из-под ресниц.

— Я не знаю, — робко отвечаю ему, чувствуя, как сердце уходит в пятки. В голове полнейшая каша, и я совершенно не понимаю, что и как делать в такой ситуации.

— Возьми член в руки и сожми, — делаю всё, как мне и сказал он. Алистар сверху кладет свою ладонь, помогая мне, и направляет. Я с интересом поглядываю на его огромное орудие. Двигаюсь быстрее, чем мне показывал он.

Голова его слегка откинута назад, а глаза полуприкрыты, создавая иллюзию расслабленности и умиротворения. Наши взгляды встречаются. С неистовым рыком он впивается в мои губы, и на живот мне изливается тёплая жидкость, которая тотчас же растворяется в воде.

***

На завтрак я приготовила ароматные блинчики, аккуратно сложив их на тарелку. Рядом поставила баночку с джемом, в отдельной мисочке разместила сгущенное молоко, чтобы каждый мог выбрать себе начинку по вкусу. Алистар, увлеченный своими мыслями, отошел в кабинет, чтобы проверить свою электронную почту.

Наконец-то я никуда не спешу, и время словно замерло, подарив мне долгожданную передышку.

Вернулся он, погруженный в свои мысли, с мрачным и сосредоточенным выражением лица, словно разгадывал какую-то сложную головоломку. Его глаза, полные задумчивости, светились внутренним огнем, выдавая напряженность.

— Что-то случилось? — мой голос дрожал от нарастающей тревоги.

Глава 27. Письмо

Алистар.

Отпустил малышку готовить завтрак, сам же направился в кабинет. Как бы не хотелось находиться с ней двадцать четыре на семь, но работу никто не отменял.

Просматриваю письма, кому-то отвечаю, что-то удаляю, пока взгляд не зацепился за одно интересное письмо. К нему было прикреплено видео. Быстро открываю его и замираю. На видео запечатлен момент, где я страстно целую девушку, прижав её к стене.

— Чёрт побери! — глаза мои буквально метают молнии, пока я лихорадочно пробегаю взглядом по тексту.

"Дорогой Алистар!

Вы убили мою одну пешку, но не надейтесь, что вам сойдет это с рук. Я убью её, Бена, а потом займусь вами."

Скидываю почту другу, сразу же набираю ему. На том конце провода слышится женский голос, что-то щебечет.

— Прости, что отрываю от отпуска, но у нас проблема. Сможешь найти владельца почты? Кто-то сделал копию с видеокамер в доме и отправил мне. Сейчас отправлю письмо.

— Секунду, — произносит он. — Дело дрянь, но в целом это было ожидаемо, если у них цель уничтожить семью Бена и твою, то просто так мы от них не избавимся, убив Шона.

— Пришли своих, нужно, чтобы нашли крысу, — тут же сбрасываю звонок нервнообдумывая всё.

***

Так и застыл, не в силах отвести взгляд от неё, с растрёпанными волосами, в моей белоснежной шёлковой рубашке, небрежно застёгнутой на одну пуговицу. Проклятье, никогда не думал, что буду завидовать собственной рубашке. Её тонкие изящные пальчики, словно по волшебству, складывали блинчики на тарелку, и каждый их жест был наполнен такой грацией.