Грешный

Брук Хейли

Хотела уйти так же тихо и незаметно, как и пришла, но удача явно решила сегодня отвернуться от меня. Зацепилась за веревку, и этот звук, словно выстрел, привлек внимание Алистара. Он обернулся, и его взгляд пронзил меня, как острый клинок. Сердце забилось быстрее, а ноги словно приросли к полу. В этот момент поняла, что уйти незамеченной уже не получится.

— Рина, какого черта ты тут делаешь? — его голос дрожал от напряжения, а глаза сверкали яростью.

Дядя, видимо, решил, что это его последний шанс на спасение. Его взгляд был полон отчаяния, а в каждом слове слышалась

фальшь, словно он пытался убедить меня в своей искренности.

— Рина, девочка моя, ты ведь спасешь своего любимого дядю.

— Ответь на вопрос? — повторил Алистар, прожигая меня взглядом.

Едва уловимое сожаление мелькает в глазах моего мужа… Мужа, мать его. Как же это непривычно. Алистар мой муж, и сейчас он очень недоволен моим присутствием. Видимо, вспомнил, как я называла его убийцей.

— Я не могла уснуть, вышла выпить воды и посидеть на улице, увидела тень и проследила за ним, а тут вы, — выходит жалкое оправдание.

— Иди домой и даже не разговаривай с этим ублюдком, — отворачивается, смотря исключительно на дядю.

— Алистар… — тут же запинаюсь, опускаю взгляд на пол, рассматривая его идеально начищенные туфли, когда он поворачивается обратно, — если ты его убьешь…

— Рина…

— Послушай, пожалуйста. Если ты его убьешь, я буду не против, он заслужил всё, что с ним случилось.

Не смотрю в его глаза, куда угодно, только не на него. Еще время назад его осуждала, ненавидела и боялась до дрожи, а теперь полностью поддерживаю его решения и восхищаюсь им.

В несколько стремительных шагов он сокращает расстояние между нами, его сильные пальцы нежно охватывают мой подбородок, вынуждая поднять глаза и встретиться с его пронзительным взглядом.

— Ах ты сука, подстилка! — кричит дядя, и его голос пронзает воздух, как раскат грома.

Все вокруг теряет значение, мир сужается до одного-единственного момента: Алистар, его сильные руки, бережно держащие мое лицо, как будто защищая от всего зла и боли. В этот миг он становится моим якорем, моим спасением, единственной нитью, связывающей меня с реальностью.

— Пристрели его и избавься от тела, — командует он кому-то. Его пальцы крепко обхватывают мою руку, уводя прочь.

Глава 24. Нежность зверя

Алистар.

Смотрю на Рину, охваченный глубоким недоумением. После ужина я видел, как она отправилась спать, но сейчас она стоит передо мной. Её присутствие здесь кажется совершенно необъяснимым, словно она материализовалась из воздуха.

Меня не покидает вопрос, что она здесь делает. Её голос дрожит, и она избегает моего взгляда. Малышка явно боится меня, это заметно невооружённым глазом. Но, несмотря на это, наши отношения начали медленно, но верно сдвигаться с мёртвой точки. Видел, как она постепенно оттаивала, страх в её глазах уступал место чему-то другому. В её взгляде появилось нечто едва уловимое, что заставляет меня задуматься о её истинных чувствах. Что-то тёмное и запретное.

Помню, как в первый раз она назвала меня убийцей. Её взгляд, полный ненависти и презрения. Её слова, как ядовитые стрелы, проникали в самую глубину

моей гнилой души, оставляя после себя только боль и горечь.

Я должен защитить её от этого кошмара. Я не могу допустить, чтобы она увидела то, что происходит. Это разорвёт её сердце. Не хочу, чтобы она испытывала ещё большую ненависть ко мне. Не хочу, чтобы она страдала. Она заслуживает только счастья и покоя. Я должен сделать всё, что в моих силах, чтобы обеспечить ей это.

— Алистар, если ты его убьешь…

Стараюсь больше не слушать её, потому что знаю, что она скажет. «Ты жестокий, ты убийца» и всё в таком духе. Не хочу видеть её ненависть к себе. Не могу выносить её страдания. Они разрывают моё сердце на части. Каждый раз, когда слышу её обвинения, чувствую себя ещё большим ничтожеством. Это невыносимо. Но и оставить его в живых… Это значит вновь подвергнуть опасности Рину. Пусть лучше ненавидит меня, нежели я допущу малейшую тень угрозы для неё.

Что? Чёрт, я что, ослышался? Неужели она не против? Он этого заслужил? Малышка поразила меня. Не раздумывая ни секунды, подхожу к ней, крепко сжимаю её лицо в своих ладонях и заставляю посмотреть мне прямо в глаза.

Шон что-то кричит, и я отдаю приказ убить его. Однако, маленькая ведьмочка, которая всё больше проникала в моё сердце и мысли, не должна пострадать. Я немедленно вывожу её из этого мрачного подвала.

Останавливаюсь возле двери в комнату Рины, её маленькая, но сильная рука всё ещё в моей, и я ощущаю, как её пульс ускоряется, словно она боится, что отпущу её. Её пальцы слегка дрожат Я чувствую, как между нами проскальзывает искра напряжения, и в воздухе повисает невысказанное обещание.

— Всё будет хорошо, — не хотя отпускаю её руку.

— Алистар, — её тихий шёпот прерывается, но в нём звучит искренняя благодарность, — я так и не сказала тебе спасибо за то, что спас меня и вернул папу.

Она становится напротив меня, нежно касается губами моей щеки. Этот самый невинный поцелуй вызывает целый вихрь эмоций, пробегая мурашками по всему моему телу, словно тысячи маленьких электрических разрядов.

— Бен меня убьет.

К чёрту всё! Сдерживался, старался быть хорошим другом и упорно игнорируя её и своё желание к ней, но сейчас это стало настолько невыносимо. Не могу оставаться безучастным, когда её поведение так провокационно. Она сносит все мои остатки сдержанности к чертям.

От одного его вида в голове возникает яркий образ: она лежит на белоснежных простынях, полностью обнаженная. Её идеальная кожа, её упругая грудь, учащённое дыхание.

Схватив её за талию, вжимаю её в стену, моё тело запечатывает её, как нежный, но сильный замок. Член упирается в её живот в крови поднимается адреналин.

Она такая маленькая и хрупкая, что еда едва касается моего подбородка. Её кожа нежная и бархатистая, словно лепесток розы.

Рина смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, в них читается что-то, что вязнет в моей душе и одновременно разжигает пламя внутри. Что-то прорычав невнятное, вгрызаюсь в её губы, словно охотник, нашедший добычу, и все мои эмоции, что терпели так долго, внезапно вырываются на волю.