Грешные обещания
Шрифт:
Одолеваемая печальными мыслями, Элизабет вернулась в гостиную и уселась рядом с Мэгги пить уже остывший чай. «Придется с этим смириться, — подумала Элизабет. — Не я первая, не я последняя. Тысячи женщин оказывались в таком положении. Ничего, Николас стоит этих страданий».
Но сердце Элизабет никак не хотело успокаиваться.
Ник отхлебнул глоток мадеры, которую Элизабет налила ему в бокал, и взглянул на свою возлюбленную. Она понуро склонилась над тарелкой. Николас находился в ее комнате уже больше часа. Он приехал
Николас приказал себе набраться терпения. Захочет — сама скажет. И он стал ждать. Однако Элизабет упорно молчала и тогда, когда они наслаждались восхитительной олениной с крыжовником, приготовленной ее кухаркой, и потом, когда они приступили к десерту. Все попытки вызвать ее на откровенность окончились крахом, и терпение Николаса иссякло.
— Ну ладно, Элизабет, — проговорил он, бросая на стол салфетку. — Выкладывай, что случилось. Тебя определенно что-то беспокоит. Я думал, ты сама мне обо всем расскажешь, но поскольку ты не собираешься этого делать, приходится тебя об этом спросить.
Не донеся до рта ложку с десертом, Элизабет положила ее на тарелку.
— Мне не нравится, что ты видишь меня насквозь.
Николас усмехнулся:
— А мне не нравится, что ты что-то от меня скрываешь. Ну же, расскажи мне, в чем дело.
Элизабет облизнула хорошенькие розовые губки, и Ника, как всегда при взгляде на нее, охватило желание. У стены стояла кровать, и десятки раз во время еды Ник представлял себе, как они с Элизабет после ужина будут заниматься любовью.
— Сегодня ко мне приходил Дэвид Эндикотт.
Ревность вспыхнула в Николасе яростным огнем.
— Триклвуд? Я думал, он уже понял, что ты хочешь видеть его лишь в качестве друга.
— Я пыталась его убедить, но он довольно настойчив.
— Не сомневаюсь!
— Но дело не в этом. С Дэвидом я уже разобралась, равно как и с сэром Робертом Тинсли. Да и лорд Бэскомб помог мне их убедить.
Ник резко выпрямился:
— Бэскомб? А какое, черт побери, Бэскомбу дело до твоих отношений с Триклвудом?
И Элизабет поведала Николасу историю о нападении на карету Триклвуда, избиении и словах бандитов, что, если он продолжит свои ухаживания, ему не поздоровится.
— Я собиралась тебе об этом рассказать, но меня беспокоило то, как ты на это отреагируешь.
Вскочив со стула, Ник уставился на Элизабет мрачным взглядом.
— Лучше бы тебя беспокоило, моя очаровательная Элизабет, что я сделаю с тобой, если ты по-прежнему не будешь меня слушаться и станешь все от меня скрывать. А сделаю я вот что. Снова возьму на себя роль твоего опекуна да и выпорю хорошенько!
Запрокинув голову, Элизабет смело взглянула на графа:
— Я больше не являюсь вашей подопечной, лорд Рейвенуорт! Если вы вдруг забыли, я вам напомню. Я — ваша любовница, и, если вы хотите, чтобы я оставалась ею и впредь, приберегите свои угрозы для кого-нибудь другого!
Щека графа задергалась.
— Черт
— А я — о вашей, милорд!
Такое Николасу в голову не приходило. Он прерывисто вздохнул, чувствуя, что гнев его начинает улетучиваться. Черт побери, Элизабет беспокоится о нем!
— Бэскомба нужно как-то остановить. Я вызову его на дуэль.
Элизабет вскочила так стремительно, что опрокинула стул.
— Ты с ума сошел! Даже если ты его убьешь, тебе несдобровать. Учитывая твое прошлое, любой суд приговорит тебя к смертной казни, даже не поинтересовавшись тем, что между вами произошло.
Ник вздохнул. Конечно, Элизабет права. Однако Бэскомб ему до смерти надоел. Надоели его угрозы, его наглость, упорство в преследовании Элизабет. Сколько уже времени этот подонок не оставляет девушку в покое!
— Тогда я убью его безо всякой дуэли. Если буду действовать осторожно, никому и в голову не придет, что это сделал я.
Элизабет с ужасом взглянула на Ника:
— Ты шутишь!
— Почему? Этот подонок заслуживает смерти.
— Потому что ты не убийца, что бы о тебе ни думали люди. — Элизабет подошла к Нику и взяла его за руку. — Мы ведь с тобой решили, Николас, помнишь? Как только выдадим замуж Мэгги, вернемся в Рейвенуорт-Холл. И пусть тогда Бэскомб узнает, что я твоя любовница. После этого он уже не захочет взять меня в жены, и мы с тобой сможем спокойно жить.
Ник долго молча смотрел на Элизабет. Затем он все так же молча встал, взвешивая то, что сказала ему Элизабет, и пытаясь убедить себя в ее правоте. Но он никак не мог успокоиться: он чувствовал себя игрушкой в руках Бэскомба, злился на Элизабет за то, что она не сразу рассказала ему о последних событиях, и на себя за то, что не может оградить ее от посягательств этого мерзавца.
— Подойди сюда, Элизабет! — приказал он.
Услышав властность в тоне Николаса, Элизабет подняла голову и вопросительно взглянула на него.
— А зачем?
— Я сказал, чтобы ты подошла.
Она послушно подошла и остановилась перед ним. На лице ее застыло недоумение.
— Раздевайся.
Элизабет замешкалась, прикусив нижнюю губу.
— Зачем?
— А как ты думаешь? Ты заявила, что ты — моя любовница. Если это и в самом деле так, то делай то, что я тебе сказал. Раздевайся.
— Ты все еще сердишься на меня?
Николас усмехнулся:
— Немножко. Но ты скоро узнаешь, что иногда гнев лишь усиливает желание.
В глазах Элизабет промелькнул интерес. На шее забилась жилка. Заметив это, Николас почувствовал нарастающее возбуждение.
— Прости, если расстроила тебя, — проговорила Элизабет.
Развязав пояс шелкового пеньюара, она повела плечами, и он соскользнул к ее ногам. Под ним оказалась коротенькая кружевная рубашка.
У Николаса захватило дух.
— Ничего. Чтобы научиться полностью доверять друг другу, требуется время.
— Но ты все еще на меня сердишься.
— Ты сейчас поможешь мне сменить гнев на милость. Забирайся в кровать.