Грешные души
Шрифт:
— Веди ее подальше от дома отдыха, Восьмая! Святой ручей обойдете поверху, но к даче Запузырина не ходите. Дальше еще несколько сот метров, к оврагу. Тютюка, давай по своему каналу страх за жизнь той девчонки, пусть бежит за ней не раздумывая.
— Так это ж явный плюс! — удивился стажер.
— Ну сбросим мы ей минуса чуток, ерунда. Зато приведем куда надо.
— Есть…
Тютюка дал целую серию коротких импульсов, и Сутолокина устремилась догонять девушку, которую увидела впереди, хотя секунду назад хотела остановиться и вернуться в дом отдыха.
Девушка
— Начальник, — доложила Восьмая, — я у оврага, жду дальнейших инструкций.
— Спускайся в овраг, выходи из оболочки, укладывай ее по типу убитой, Гришина финка — в области сердца. Дистанционно имитируй остатки жизнедеятельности. Шестая, Седьмая — на исходную!
… Овраг открылся Сутолокиной неожиданно. Он весь зарос кустами и выглядел мрачновато. Александра Кузьминична с холодком в душе полезла по склону, цепляясь за ветки, и кое-как добралась до дна. Там оказалась узкая тропка, оба конца которой терялись в зарослях малины и крапивы.
— Командуй «влево»! — приказал стажеру Шамбалдыга. — Смотри, выполнила, пошел эффект привыкания… А ты говорил «купаться», понимаешь… Теперь — «вправо»! Нормально, объект управляем.
— Это ж механика! — возразил Тютюка.
— Уже неплохо. Выводи ее к Восьмой.
Сутолокина действительно пошла по тропинке влево, потом повернула обратно, вышла на прежнее место и пошла дальше. Метров двадцать она попетляла в зарослях и остановилась как вкопанная: поперек тропинки дергалось в последних судорогах тело ее недавней знакомой, посреди светлого ситца на груди багровело пятно, в середине которого торчала знакомая рукоять финки, которой «бандит Гриша» всего час назад угрожал Александре Кузьминичне.
— Господи! — вскрикнула она. — Да что же это?!
Инстинктивно Сутолокина встала на колени и, схватившись за рукоять финки, вырвала нож из груди девушки.
— Не умирай! Только не умирай! — завопила Сутолокина. — Миленькая, я не хотела! Не хотела!
— Восьмая, пошла в Астрал, а оттуда на место постоянного базирования! Шестая, Седьмая — вперед!
Сутолокина, потрясенная, замерла с ножом в руке над бездыханным и окровавленным телом. В этот момент за ее спиной послышался шелест, а затем — истерический женский визг. Сильные мужские руки вцепились в запястье Сутолокиной, нож выпал.
— Ах ты стерва! Убийца! — пропыхтел кто-то, охваченный благородным гневом. Сутолокину рывком подняли с колен, очки с нее слетели, оба локтя оказались зажаты.
— Я не убивала, я не могла…
— Ну да, только вся в кровище и с ножиком! Зоенька, подними-ка нож, только осторожно — там ее отпечатки пальцев.
— Я не могу, мне страшно, — промямлила Зоя, которая оказалась симпатичной молоденькой брюнеткой в зеленом спортивном костюме.
— Ну, ну, — не слишком вежливо ответил супруг, красивый,
Сутолокина взмолилась, чуть не плача:
— Да вы послушайте меня хотя бы! Она убегала от меня, она…
— Понятно, — перебил парень, — а ты догнала и ударила…
— Нет же! — взвизгнула Сутолокина. — Я знала, что она хочет себя убить! Ее изнасиловали какие-то подонки…
— Ну да, а ты ее за ноги держала. Хватит, мы сейчас тебя в милицию отведем, там можешь врать все, что хочешь…
И тут, за какие-то секунды, через мозг Сутолокиной промчался вихрь мыслей. Сразу вспомнилось и то, что ныне покойная девушка совсем недавно еще рассказала о милиции здешнего района, о мафии, о не правом суде и прокуратуре, и все, что самой доводилось читать, слушать и смотреть о подобных делах. Сутолокину вновь обуял страх, как тогда, когда к ее горлу приставил нож бандит Гриша.
— Иди! — Парень зажал под мышкой руки Сутолокиной, второй рукой пригнул ее голову и подтолкнул коленом. Волей-неволей Александре Кузьминичне пришлось подчиниться.
— Не волнуйся ты, — волоча Сутолокину по тропинке, сказал парень Зое, семенившей сзади с пластиковым пакетом, где лежал нож. — Главное довести ее до людей, вызвать милицию… Какие же гадины на свете бывают, а?!
И Сутолокина словно бы воочию увидела какие-то мрачные, тускло освещенные камеры, зарешеченные окна, облупившуюся, исцарапанную и изрисованную похабщиной штукатурку, почуяла носом тухлый, давящий запах несвободы. Сейчас каждый шаг приближал ее к этому страшному миру, хотя рядом был совсем иной, свежий, зеленый, живой, где есть птичий пересвист, где есть малина, капельками повисшая меж стеблей и листьев, где есть Светлое озеро и нежная, прозрачная вода… Нет! Сутолокина не хотела терять это!
— Отлично, стажер! Плюс на Минус дает Минус! — возликовал Шамбалдыга. — Работай, работай, но не забывай, она сама должна попросить у нас помощи, сама!
— Есть нарастание сигнала!
— Давай!
И вновь Сутолокину пропитала энергия, она словно превратилась в стального робота, действующего не рассуждая, стремительно и безжалостно.
Она резко крутнула голову вправо, отбросив руку парня, подпрыгнула, ударив пятками по коленным чашечкам, вырвала обе руки и с невероятной быстротой и силой вогнала кулак в живот парню. Тот, охнув, согнулся, и колено Сутолокиной, острое и жесткое, врезалось ему под подбородок. Хрустнули шейные позвонки…
— Шестая — ушла! Седьмая, беги! Верещи громче!
Зоя с визгом кинулась прочь.
— Убивают! Помогите! Помогите-е-е!
Сутолокина помчалась за ней. На сей раз она неслась, словно спринтер, будто всю жизнь побивала мировые рекорды. В несколько прыжков она настигла молодую вдову и страшным толчком в спину сшибла на землю. Падая, Зоя по инерции выбросила перед собой пакет с ножом, он выпал, и Александра Кузьминична, не помня себя, вцепилась в его рукоять… Сталь по-змеиному блеснула и с силой вонзилась в шею жертвы. Все было кончено.