Грешные души
Шрифт:
— Понятно… Вы ж не знаете тут никого. Вот этот, Гришка, — блатной, из тюрьмы полгода как пришел. А второй — Баран, его корешок. У них тут целая шайка в Новокрасноармейске. Сам прокурор у них повязан, мафия.
— Иван Егорович? — Новокрасноармейского, то бишь старопоповского прокурора Сутолокина знала еще по тем временам, когда работала в облцентре, а муж ее, Эдуард Сергеевич, занимал обкомовский кабинет. Тогда это был энергичный молодой человек, пытавшийся восстанавливать историческую справедливость.
— Да, да, — подтвердила
— Да так, чуть-чуть…
— Ой, нет! Это даже хуже. Он не любит, если кто-то его чуть-чуть знает. Если кто с ним повязан — он отовсюду вытащит, а если нет — мать родную утопит. Вас, наверно, и судить-то не станут. Сунут к блатным в камеру, а они вас отравят или приколют во сне…
— За что?
— Да так… У них закон.
Сутолокина словно заледенела изнутри.
— Надо их спрятать, — прошептала, озираясь, девушка, — я знаю тут одно место. Давайте вот этого оттащим…
Сутолокина машинально взялась за плечи Гриши и потянула его вместе с новой знакомой через ельник. Метров двадцать они волокли труп, обдирая кожу об иголки, пока не добрались до небольшого углубления, со всех сторон окруженного кольцом елочек. Когда подошли ближе, Сутолокина увидела остатки старого, прогнившего и полурассыпавшегося в труху сруба, обрамлявшего зловеще черную непроглядную дыру квадратного сечения…
— Колодец брошенный, — пояснила девушка, — туда спихнуть — никто не найдет. Давайте его туда, головой, гада… Ненавижу!
Женщины подтянули «Гришу» к колодцу, сунули его головой в шахту, затем приподняли за ноги и отпустили… Секунд через десять внизу глухо шмякнуло.
— Глубоко, да? — девушка заглянула Сутолокиной в глаза. — Идемте за вторым…
Когда взялись за «Барана», липучка его поясного кошелька расстегнулась и на серо-коричневую хвою вывалилась пачка зеленых банкнот с портретами Бенджамена Франклина.
— Баксы… — завороженно прошептала девушка. — Сто, двести, триста, четыреста, пятьсот… Тысяча, тысяча сто… две тысячи… Три… Четыре… Шесть… Восемь… Десять тысяч! Это ж сколько на деревянные, а?
— Надо сдать. Они наверняка ворованные или награбленные.
— Да вы что, — зашипела девушка, — ничего не поняли? Ну, придете вы в милицию, скажете: «Вот, я нашла…» А они вас начнут трепать и запутают. Посадят, а там… В общем, я уж вам говорила. Нет, в Новокрасноармейске вам с ними дня не прожить…
— Ну, брошу их тут, в колодец.
— Зачем добру пропадать? — вкрадчиво шепнула девушка. — Я знаю одного человека, очень хорошего, он вам поможет и мне…
— Как? — удивленно спросила Александра Кузьминична.
— Уехать поможет и устроит так, что все будет о'кей. Только вот без валюты он ничего делать не станет. А за тыщу баксов он вполне сработает…
— За границу, что ли? — спросила Сутолокина. — Что я там делать буду?
— Посуду мыть или комнаты убирать, мало ли чего… Может, замуж там выйдете.
— Да мне, девочка, через четыре года полсотни лет будет. У меня уже внуки есть… Куда еще ехать?
Глаза девушки округлились.
— Куда?! Да куда угодно, лишь бы отсюда! Сейчас лето, вроде бы ничего, а вот дожди польют, потом снег. Все серое, грязное, облезлое, все морды злые, мерзкие, гадкие. Только не врите, что вам тоскливо не бывает! Здесь умирать противно, не то что жить. Неужели вам никогда не хотелось хоть раз увидеть Гавайские острова, Австралию, Сингапур какой-нибудь? А?
— Ну… Наверно, хотелось, — призналась Сутолокина. Когда-то ей думалось — ничего, еще успею, как-нибудь удастся. А сейчас она уже привыкла к тому, что это невозможно и никогда не состоится.
— Но теперь-то у вас есть шанс! Вы сможете, понимаете?
— Знаешь, вряд ли. Лучше я не буду их трогать, а ты — как хочешь. Давай лучше приберем этого…
Они оставили доллары на земле и дотащили «Барана» до колодца.
— А вдруг они еще живы? — опомнилась Сутолокина. — Может, их еще можно спасти, а мы их сбросили! Ужас!
— Лезьте, — иронически улыбнулась девушка, указывая на колодец, куда за секунду до этого свалился «Баран».
Сутолокина глянула во мрак и отпрянула.
— По-моему, кто-то стонет…
— Ну и пусть стонет! — с ненавистью проговорила девушка. — Все равно сдохнут! Или вам хочется, чтобы они выжили, выздоровели и выпустили вам кишки? Вы на меня поглядите, я ведь еще легко отделалась, а вам второй раз так не повезет.
Тут кикимора номер восемь всхлипнула и стала рыдать об утраченной невинности.
— Баланс, — констатировал Тютюка. — Минус стабилизировался и больше не повышается.
— Канал держишь?
— Пока держу, но вход минуса в сущность практически не ощущается. Нужно работать, как с Котовым.
— Резонно. Шестая и Седьмая, отдохнули?
— Так точно, гражданин начальник.
— Ликвидируйте свои оболочки в колодце и принимайте новый вид. Влюбленная парочка. Нет, лучше — молодая семья. Ты, Шестая, юный муж, скажем, Сережа, а ты, Седьмая, счастливая молодая Зоя. Даю остальное экспрессом. Все ясно?
— Так точно!
— Восьмая, приняла экспресс?
— Как есть, начальник. Через минуту кончаю истерику.
Сутолокина, вздыхая и сочувствуя бедняжке, стояла в растерянности. Внезапно девушка сорвалась с места и убежала куда-то в ельник.
— Постойте! — вскрикнула Сутолокина. — Погодите, как вас там, девушка!
Она побежала за бедняжкой сквозь чащобу, но продираться было трудно, и когда она выбралась из цепких объятий елок, с исколотыми и перемазанными смолой руками, никого меж деревьев не увидела. Зато пройдя чуть-чуть дальше, Сутолокина, как ей показалось, заметила светлое платьице, тут же исчезнувшее в лесной полутьме. Она поспешила следом…