Грешные души
Шрифт:
– Прости. И, пожалуйста, посиди дома…
– Всё хорошо. Я потом расскажу тебе во всех подробностях, как мы выступили!
– Шани!
Девушка проскользнула мимо Атсу, и его окрик уже прозвучал ей в спину.
– Всё будет хорошо! – радостно улыбнулась она, махнув рукой на прощание.
– Атсу, они нагоняют! – крикнул
Вор на бегу оглянулся через плечо на разъярённых меджаев.
– Разделяемся! Спрячься в… – он сложил руки в коротком жесте, который означал одно из тайных укрытый в Городе Столбов.
– А ты?! – с беспокойством спросил маленький, но уже такой серьёзный мальчишка.
– Я собью их со следа и найду тебя.
Не давая Амену времени на возражения, вор ускорился, крича:
– Эй, ослы! Вас во дворце перекормили или вы всегда такие медленные?!
Один из меджаев обнажил хопеш, не заботясь о том, что мог ранить людей, наполнявших базарную улицу. Атсу бежал так быстро, как только мог.
– Поймать его! Поймать вора! Верните венец Гора!
«Ну попробуйте», – умело запутывая меджаев, он всё дальше и дальше отрывался от погони. К счастью, в день праздника Город Столбов был настолько многолюдным, что толпа становилась живым щитом и укрытием.
Для верности Атсу петлял по закоулкам до самой темноты. И лишь когда точно убедился, что погони нигде не видно, позволил себе вернуться в трущобы.
«Сетовы меджаи…» – он сел прямо на пыльную землю, с трудом переводя дыхание, и достал из-за пояса тонкий золотой обруч, который, помимо денег, вытащил из храма.
«Венец Гора? Серьёзно? – вор схватил украшение в довесок, решив, что это не слишком дорогая, но всё-таки сделанная из золота побрякушка. – Если это что-то ритуально важное, придётся выбросить… Иначе не отстанут».
Несмотря на просчёт с венцом, Атсу был доволен уловом. Два мешочка, набитые дебетами, приятно тяжелили пояс. «Отдохнули, и хватит». Атсу поднялся на ноги.
С улиц доносились крики. Но он не обратил на них внимания, ведь в день коронации Священного Сокола всегда было шумно. Не успел он сделать и пары шагов, как в проулке трущоб показалась фигурка Амена.
– Я же велел не высовываться! – нахмурился Атсу.
Лицо мальчика искажал чистый ужас. Его большие тёмные глаза были наполнены слезами.
– Что случилось?! – вор быстро подошёл к нему.
– Меджаи. Они разгоняли толпу. Кажется,
– Амен! Что произошло?!
– Шани.
Сердце Атсу замерло, чтобы тут же забиться в три раза быстрее.
– Я случайно увидел их труппу, пока шёл сюда… Мистерии смотрело так много людей, больше, чем храмовую. Когда их разгоняли, была давка! Я пытался, Атсу! Пытался пробраться к ней!
– Где она сейчас?
– На малой площади. Вместе с другими…
Вор до последнего не понимал, что ему пытался сказать Амен. Он бежал по улицам Города Столбов, спеша вытащить сестру из толпы. Не заботясь о том, что сам мог попасться на глаза меджаям.
Но, придя на малую площадь, Атсу понял, что Шани он уже не сможет спасти. Разве что забрать её тело.
– Она была хрупкой. Упала. Прямо под ноги испуганной меджаями толпе. И всё из-за того, что я украл венец, хотя он был мне даже не нужен.
Атсу не плакал. Но когда Ифе обняла его, прижавшись всем телом, то ощутила, как он дрожал.
Девушка знала, что раскрывать Атсу истину об аментет и загробной жизни было опасно. Вор по-прежнему не был интересен Анубису и Осирису, но лишь потому, что не знал всей правды. Не был до срока посвящён в тайны посмертия. «Но он уже идёт с нами к богам. Он сам решил. И если я расскажу о Шани – хуже не будет».
Ифе хотела облегчить боль мужчины. Поэтому тихо и сбивчиво заговорила. Атсу, почти не дыша, слушал историю аментет, обретшей чувства благодаря простому цветку лотоса. Слушал о чудесах Полей Иалу, где обретали покой праведные души. Наконец, Ифе рассказала про Шани.
– Не я проводила её на Поля. Но несколько раз именно мне посчастливилось создавать для неё декорации к мистериям.
– Шани… Она прошла суд… – шептал вор. – Стала оправданной. Разумеется.
– Маа-херу Шани всегда улыбалась. Она нашла много друзей среди других душ. В последний раз она просила меня помочь ей с мистерией о Песешет.
– Да, ей нравились тексты об этой врачевательнице… – Атсу прикрыл глаза. – Она счастлива?
Ифе не могла ответить. Когда ей в последний раз довелось видеть Шани, у неё самой только-только появились эмоции.
Но Атсу уже услышал достаточно. Он притянул девушку ближе к себе, заключая в крепкие и надёжные объятия.
– Спасибо, Ифе. Спасибо…
Позже, когда аментет вернулась на плащ, а Атсу остался нести дозор, долгожданный сон наконец раскрыл свои объятия. Девушка заснула. И, к счастью, не видела ни одного кошмара.
Утро началось для Ифе с боли во всём теле. «Я же не смогу идти!»
Кейфл чувствовал себя ничуть не лучше. Да и Атсу недовольно морщился, потягиваясь у потухшего костра.