Грешные души
Шрифт:
Запах масел и женский смех,
Красотой вся окутана зала.
Удовольствия плоти – не грех,
Коль свобода ценой их не стала.
Вторичная жена Шемеи привела Ифе в просторную комнату, большую часть которой занимала роскошная каменная купальня. В помещении было
– Чего встала?! Снимай одежду!
В полутьме Ифе не сразу заметила женщин, находившихся в купальне. Кто-то из них сидел в воде, не стесняясь наготы, другие обмахивались опахалами на кушетках. Все они были удивительно прекрасны и малоодеты.
Засмотревшись, девушка не сразу отреагировала на приказ Шемеи. Звонкая пощёчина в тот же миг оглушила её.
– За что?! – прижав руку к горящей щеке, она непонимающе воззрилась на женщину.
– Не за что. А зачем. Привыкай выполнять мои приказы быстро и чётко. Как ты уже слышала, я – жена фараона. И наложницы, как и кандидатки, находятся в моём подчинении.
Ифе покорно опустила глаза, боясь, что любое неверное слово приведёт к новой боли. Шемеи довольно усмехнулась.
– Звать тебя как?
– Ифе.
– Ифе… А дальше?
Девушка не знала, что ответить.
– Ясно. Ни имени рода, ни-че-го. Где только писец таких берет?
Одна из наложниц передала Шемеи небольшой свёрток, который жена фараона тут же швырнула Ифе.
– Вымойся как следует. И надень это. На осмотр у лекаря времени нет, но это сейчас и не нужно. Если понравишься фараону, тебя всё равно осмотрят сто раз.
Аментет сжала свёрток, так и не поняв, зачем ей лекарь. «И как будет происходить встреча с фараоном? Что мне вообще нужно делать?» Однако вторичная жена больше не была расположена к разговору. Шемеи отошла, шипя какие-то грубости одной из наложниц. Девушка, что принесла свёрток, аккуратно потянула Ифе к воде, на ходу стягивая с неё платье. «Цветок!» Аментет резко отстранилась.
– Я сама.
Осторожно, стараясь держать лотос скрытым под тканью, она сняла платье и положила на кушетку. Ифе надеялась, что сможет забрать его, но не могла понять, почему ей так важно было сохранить дар незнакомца. «На берегу подземной Хапи он обещал, что однажды я получу помощь. Возможно, этот цветок – просто символ… Символ того, что я не одна». Пожалуй, единственным, что принесло Ифе удовольствие в купальне наложниц, была вода. Тёплая, но не горячая, пахнувшая маслами, она оказалась на удивление приятной. «Ах, вот почему маа-херу всегда отводили под купальни самую большую комнату…» – подумала девушка, чувствуя, что натёртым ногам и перетруженному телу стало легче.
После купания служанки гарема уложили ей волосы. Ифе не хотела позволять им касаться себя, но девушки шепнули, что в противном случае их ждало наказание Шемеи.
После этих слов аментет покорно позволила себя причесать, а после и переодеть.
Платье… Точнее, отрезки ткани, в которые её облачили, едва прикрывали грудь и бёдра, выставляя напоказ всё остальное.
– А где остальная одежда?
В ответ на вопрос встревоженной Ифе служанки лишь захихикали. Подошедшая Шемеи тоже криво усмехнулась.
– Что-то не устраивает?
– Просто мне показалось, что здесь не хватает ткани…
– Фараон любит видеть
«Так не ему же такое носить!» – с недовольством подумала девушка, не без оснований чувствуя себя почти голой.
– К слову о фараоне… Новенькие змейки, ну-ка подползли все ко мне! – Шемеи хлопнула в ладоши, и к ней подошли ещё четыре девушки, одетые в точно такие же излишне откровенные платья, как и аментет. – Совсем скоро вы будете представлены фараону, чтобы он мог одарить одну из вас великой милостью – стать наложницей его основного гарема.
Женщина обвела девушек высокомерным, полным пренебрежения взглядом.
– Представление будет кратким. Я введу вас в зал, и вы должны будете поклониться статуе Гора как истинному правителю. А лишь затем фараону, как его наместнику. Потом вы встанете как-нибудь красиво – тут уж кто на что горазд. Фараон кивнёт одной из вас, а остальных мы отправим на северную виллу.
– Но зачем тех, кто не понравился, куда-то отправлять? Можно ведь просто отпустить, – нахмурившись, произнесла Ифе.
– О, фараоны других сепатов так и делают! Но наш великий правитель Хафур – настоящий мужчина. Все его женщины, даже отвергнутые, принадлежат ему. До смерти.
Одна из девушек, стоявших рядом с Ифе, зарыдала. Другие сохраняли подобие достоинства, но аментет видела, что и им не улыбалась перспектива провести всю жизнь в заточении.
– Что ж, змейки, время пришло! – вторичная жена жестом указала кандидаткам следовать за ней.
С каждым шагом по мрачным коридорам дворца волнение Ифе нарастало. «Что, если я не смогу понравиться фараону и меня под конвоем увезут на какую-то далёкую виллу? – думала она. – Тогда о встрече с Кейфлом и переносе обратно в Дуат можно забыть. За мной наверняка сразу пошлют Амт – прямо сюда, в мир смертных». Ифе тревожилась не только за себя. «А Мересанх? И сам Кейфл? Они уже сейчас в опасности, но, если я по своей воле не вернусь в Дуат, что их ждёт? Они ведь помогли мне совершить грех». Но девушка не до конца была честна с собой. Праведные мысли души, что раскаивалась в своём грехе, то и дело прерывались уже привычным желанием жить. «Ведь на самом деле меньше всего на свете я хочу перенестись обратно…»
Всё великолепие дворца, что Ифе видела до этого, померкло в сравнении с тронным залом фараона Хафура, в который её с другими кандидатками привела Шемеи.
Девушка помнила историю Кейфла. Он лишь мельком описывал убранство дворца, но она представляла себе это место иначе. Проще и меньше. «Хотя, если с детства видишь только роскошь, она, наверное, становится обыденностью», – объясняла себе такую странность аментет. Тронный зал был огромен. Золото трона слепило глаза, а изрезанные письменами о Горе стены и потолок давили массивностью.
Фараон Хафур скучающе смотрел на вошедших девушек. «Так вот он какой… Как и сказал Кейфл. Жестокое лицо и расчётливый взгляд». Мужчина выглядел старше, чем Ифе себе представляла. На его гладко выбритой голове красовался венец наместника бога, а множество слоёв богато расшитого одеяния увеличивали фигуру. «От такого человека хочется держаться как можно дальше…» – с дрожью поняла аментет, стараясь не смотреть на смуглое, покрытое морщинами лицо.
Вторичная жена согнулась в низком поклоне фараону, вопреки собственному совету кандидаткам игнорируя статую истинного правителя сепата – Гора.