Грешные дела

Томас Райннон

–  Тыспала?

Аврора вздохнула. Какая разница, что она делала? Она могла прожить другую жизнь в прошедшем веке, что жил и умер в её голове. Но от него не было теперь ни следа.

–  Не знаю, - ответила она наконец-то. И это былоправдой.

Родрик добрался до последней страницы, картины прекрасной принцессы, одетой в белое, под аркой с прекрасным принцем, и толпы смотрели на них, голуби трепетали в небесах. И все жили долго и счастливо.

Когда Аврора посмотрела на картину, она

почувствовала в ней глубокую тоску – тут показали и обещанное после. Она хотела перевернуть страницу и увидеть ещё слова, чтобы обещания вновь появились о её маленькой жизни. Даже если каждый слог был выдуман, в этом существовало утешение, что она должна сделать что-то и так будет. Восстать против идеи лучше, чем не иметь ни малейшего представления о том, что будет.

–  Это так скоро, - прошепталаона.

–  Тыэтого хочешь? – спросил Родрик. –Когдаты села за колесо, ты искала долгои счастливо?

Эта мысль даже не приходила ей в голову.

–  Нет.Я не знаю, что я искала. Думаю, я просто хотела это сделать. Я была больна и не хотела тратить жизнь вожидании.

Он молчал достаточно долго.

–  Тырада, что сделалаэто?

–  Я не знаю, - сомнение скрутилось змеёй в еёживоте. Родрик закрыл книгу с громкимстуком.

–  Даже если бы это не былосудьбой,я бы выбралтебя.

–  Тыменя любишь? – она должна была спросить,хотяслышать в воздухе эти слова оказалосьбольно.

Он не смотрел на неё.

–  Тыпрекрасна, Аврора. Мы сделаем мир лучше вместе, я знаюэто.

Она кивнула. Все её подозрения подтвердились. Тем не менее, мысль грызла её изнутри, требуя того, чтобы быть озвученной.

–  Но ты в меня влюблён? Я то, о чём тымечтал?

–  Я недумаю…

Она схватила его за руку.

–  Скажи мне! Я хочу этоуслышать.

–  Я забочусь о тебе, - тихо прошептал он. – Нонет.Я не люблю тебя, - выражение его лица отражало истинную боль, словно он боялся, что эти слова разобьют ей сердце.

Он был храбр, она поняла это. Он мог сказать то, что не могла сказать она. Он беспрекословно знал, что будет правильно, и делал это без колебаний. Он будет хорошим королём. Но это отнюдь не отменяло чувства.

–  Я тоже, - сказала она. – Не люблютебя.

–  Может быть, этопридёт,- прошептал Родрик. – Но я считаю, что мы сделаем добро вместе. Этобудетважнее, чем истиннаялюбовь.

–  Да, - кивнула Аврора. – Может быть, - она отпустила егоруку,позволяя своей упасть налавку.– Пожалуйста. Держикнигу,- она столько обещала, а немогладать…

Двадцать два

На следующий вечер Аврора вошла в банкетный зал под руку с Родриком. Она чувствовала себя почти больной. Весь вечер улыбаться, делать реверансы и правильно говорить – вот что её ждало.

Лицо Родрика было бледным, почти липким, словно

он тоже всего этого боялся.

Послы и придворные маршировали один за другим, чтобы поприветствовать утраченную принцессу и отдать ей свои наилучшие пожелания. Почти каждый человек хватал её за руку, целовал и высоко оценивал её красоту. Она же приседала в реверансах и так часто кивала головой, что скоро почувствовала лёгкое головокружение.

–  Это так прекрасно – видеть вас! – говорили они, -никогдане думал, что при моейжизни…

Аврора улыбалась каждому из них, играла роль тихой, скромной, любящей принцессы – всё, что могла. Это не такая сложная маска. Застенчивость, нежелание говорить – всё это правда, но у неё не было сил, чтобы поддерживать широкую, яркую улыбку, она только изгибала устало губы, когда очередной мужчина говорил ей, как она элегантна, таинственна и безупречна. Тем не менее, она не могла не задаваться вопросом, какой они считали её на самом деле. Как Финнеган. Что они говорят за её спиной?

Время от времени, очень редко, кто-то задавал ей вопрос, а не говорил красоте. Один полный человек, одетый в цепи и драгоценности, такие, которые Аврора считала почти воображаемыми, радостно спросил её о том, как ей новая Алиссайния.

–  Всё так изменилось за сто лет! – говорил он, размахивая руками, словно сами камни светилисьотновизны. – Ты немоглаи представить, да? Жизнь стала изумительной!

–  Я и мечтать немогла,- ответила Аврора,хотязамок почти не изменился.Может,кое-какиеорудия труда,да и на зданиях висели лампы, освещавшие путь по предместьямзамка–этозаставлялоеёзадержатьдыхание,ноонибылиснаружи,она не имела возможность видетьих.

Второй спросил её, почему она выбрала старомодное платье, вместо того, чтобы современностью подчеркнуть красоту, которая создавалась в этом городе, и, конечно же, порекомендовал свою жену как мастера, но королева вмешалась прежде, чем Аврора смогла ответить, и заявила, что наряд вполне нов, чтобы подчеркнуть все достоинства. Аврора никогда не носила такие платья прежде.

Когдапришёл ещё один, имя которого она немоглавспомнить, мысли Авроры ускользнули, плавясь в этом ритме любезности и улыбок. Но она немоглаостановить себя,глядявтолпу,ищаСелестину.Она немоглаизбавитьсяотощущения, что ведьма смотрела на неё, ожидая мгновения,когдасможет огласить о присутствии. Она была известна своей любовью к театральным выступлениям.

Её не было.

Принц Финнеган последним поцеловал её руку. Его голос был вежлив.

–  Это большая честь снова видеть тебя, Аврора. Я надеюсь, я могу рассчитывать натанец?

–  Конечно, - ответила королева прежде, чем Аврора успела отозваться. – Онабудетввосторге!

Аврора склонила голову.

–  Я уверен, - сказал он, - она столь вежливавсегда,- кивнув Айрис, онотошёл.

–  Хватит формальностей! – крикнул король из центра зала. – Все голодны! И я в том числе! Давайтеесть!