Грешники
Шрифт:
Это была проблема не места, а времени. В середине 1990-х можно было арестовать сто любых человек в метро, и результат был бы тот же. Но опротестовать подобные акции было невозможно. Через неделю все повторилось. На сей раз они приехали со съемочной группой. Репортаж потом показали в передаче «Криминальное досье». Это сделало нам еще большую отрицательную рекламу.
Через какое-то время налет ОМОНа стал просто нормой. Становилось совсем не смешно. А еще через месяц, во время очередного рейда, нас арестовали за нелегальную продажу пива. Лена взяла всю ответственность на себя, и ее судили. Мы заплатили крупный штраф и оказались в финансовой яме. Правда, через некоторое
Я стал уставать. Некоторые ребята тоже. Мы больше не могли гарантировать стабильную заработную плату. Те, кто прибился исключительно ради работы, откололись. Наше предприятие становилось убыточным. Было видно, что долго мы не продержимся.
Хозяину нашего помещения Саше Кострикину не продлевали аренду. Денег, чтобы покрывать расходы, нам не хватало. Несколько раз в клубе отключали электричество. Мы полезли в долги, которые в итоге остались моими персональными. Но я не роптал. Я был готов к тому, что потеряю деньги. Я знал, ради чего я все это затеял, и меня удовлетворил бы любой результат.
Осенью 1994 года Сережа Курёхин предложил мне поехать на фестиваль Berlin Independence Days. Вместе с Сашей Ляпиным и Мишей Костюшкиным мы должны были составить Heavy Metal Klezmer Orchestra. Я имел слабое представление о том, что такое клецмер [4] , но нам предстояла длинная дорога, и Курёхин обещал, что мы успеем отрепетировать всю программу.
Отрепетировать ничего не удалось. Миша Костюшкин, который не пил несколько лет, неожиданно размочил, и наше путешествие превратилось в ад.
4
Клецмер — еврейская свадебная музыка.
Начал он с того, что сорвал стоп-кран. Приходил бригадир, и его пытались ссадить с поезда. Нам с трудом удалось все уладить. Он скандалил на каждой границе. Один немецкий таможенник обиделся и заставил заплатить пошлину за провоз товарной партии CD (у Курёхина с собой была коробка с его альбомом «Воробьиная оратория»). По приезде в Берлин Миша просто убежал и заблудился. Мы несколько дней не могли его поймать.
В конференции участвовало много музыкантов и людей, связанных с музыкальным бизнесом. Среди них был даже Малькольм Макларен [5] . Через несколько дней Костюшкин всё-таки материализовался, и его на короткое время удалось привести в чувство. Он даже принял участие в единственной репетиции. Но перед концертом опять убежал и больше не появлялся.
5
Малькольм Макларен — продюсер легендарной панк-группы Sex Pistols.
Концепция выступления была такова, что мы с Ляпиным должны были олицетворять хэви-металл, а Костюшкину предстояло давать этот самый клецмер. Но в связи с отсутствием главного ингредиента все рушилось. По счастью, нас согласился выручить американский трубач Фрэнк Лондон. Концерт всё равно получился вялый и бессмысленный.
Курёхин впал в депрессию. Костюшкин появился за день до отъезда и сообщил, что потерял обратный билет. Уговорить его ехать на поезде было невозможно. Курёхину пришлось занять денег и за какую-то немыслимую сумму купить
Когда я вернулся домой, уже была зима. Пока меня не было, в клубе шли постоянные обыски. Во время каждого концерта приезжал небольшой патруль, человек шесть. Они проходили по всему клубу, заглядывали в зал и в туалет. Иногда кого-нибудь прихватывали с собой. Все привыкли и особенно не реагировали.
Как-то прямо в клубе вместе с женой был арестован басист группы «Аквариум» Титович. А может, не арестован, а просто обыскан: в тот день меня не было, и подробностей я не помню. Титович оказался настолько ранимым, что, уехав сразу после этого на запись нового альбома в Лондон, заявил, что дальше так невозможно, и попросил там политического убежища.
В другой раз должна была выступать исполнительница горлового пения Саинхо. Народу была тьма-тьмущая. Пришло много тувинских студентов, а также целая толпа странных тётечек. Я решил, будто это поклонницы Саинхо. Когда играла первая группа, в зале началась драка. Зачинщиками были скинхеды. Я вышел на сцену и сказал, что, пока эти люди не покинут клуб, концерт продолжаться не будет. Образовалась пауза. Через несколько минут ворвалось пятьдесят омоновцев, которые половину людей в зале сразу положили на пол, а остальных поставили к стенке. Странные тетечки оказались оперативными работниками. Они в бешенстве носились по клубу, матерились, всех обыскивали, но ничего не нашли и уехали.
На следующий день нашего друга, милиционера Васю, вызвали на ковер в РУВД и стали пытать: откуда он узнал о готовящемся рейде, который они планировали целый месяц? По их версии это выглядело так, что за пятнадцать минут до начала операции я вышел на сцену и сказал: «Господа, скидывайте траву, сейчас приедут менты!»
Было видно, что мы так долго не протянем. Многих, кого арестовывали, расспрашивали про меня. Менты подозревали, что я контролирую чуть ли не всю торговлю наркотиками на Васильевском острове. Я впал в легкую паранойю: я боялся, что меня арестуют и подсунут в карман какую-нибудь дрянь.
Я решил защищаться. Я позвонил Артёму Троицкому. Он давно звал меня поучаствовать в его телешоу «Кафе Обломов». Я приехал в Москву, мы поговорили и в конце передачи коснулись этой темы. Не знаю, что именно сработало, но волна пошла на спад. Я немного успокоился.
Моя работа в TaMtAm’е заключалась в том, чтобы контролировать «back-stage» — задний выход на сцену. Во время самого первого рейда ОМОН я, как обычно, стоял за кулисами. Захват начался неожиданно и очень профессионально. Понять никто ничего не успел. Пробегая мимо, омоновец в маске по ходу легонечко ткнул меня локтем в бок — и я свалился на пол с переломом ребра.
TaMtAm не был каким-то особенно наркотическим местом. В те же самые годы на станции метро «Ладожская» появился громадный рынок наркотиков. У входа там стояли толпы бабушек, которые причитали: «Анаша! Гашиш! Недорого!» В любое время суток вы могли удовлетворить там свое самое причудливое пожелание. На этом фоне наш клуб выглядел безобидно — но очень долго TaMtAm был единственным музыкальным клубом страны, и ОМОН просто не мог нас не заметить. Кому-то из посетителей вызывали «скорую помощь» — и тем же вечером это показывали в телевизионной программе «600 секунд».