Грешники

Пирс Барбара

– Слезы леди Файер будут искренними, а ее сердце безутешным, – поклялся молодой человек, запечатлев ненасытный поцелуй на губах графини. – Она узнает лишь печаль и боль, и постель этой неудачницы останется пустой и холодной до конца ее дней.

– Неужели твоему высокомерию нет предела? – с явным одобрением в голосе спросила графиня.

– Позволь мне продемонстрировать, на чем основана моя унеренность.

Лорд Стэндиш прижал графиню к стене. Отилия сдавленно вскрикнула, а потом, когда мужчина с силой вошел в нее, до ушей Файер донесся сладострастный стон.

Файер бесстрастно

наблюдала за этой коварной парочкой, почти не чувствуя, какой холодной выдалась ночь. Пока любовники были заняты своей игрой, Файер тихо скользнула назад. Гели бы она столкнулась с ними сейчас, то могла бы сказать или совершить нечто такое, о чем потом ей пришлось бы пожалеть. Нет, лучше уйти, исчезнуть, подумала юная леди.

Это казалось благоразумным решением, но, к сожалению, Файер не могла похвалиться таким ценным качеством, как благоразумие.

Резко оттолкнувшись от мраморной колонны, девушка вышла на открытое пространство.

– Милорд, когда вы охвачены страстью, из вашей утробы вырываются очень необычные звуки. Мне это напоминает повизгивание свиньи, которая заприметила мусорную кучу. Не так ли, леди Хипгрейв?

– Черт побери! – воскликнул лорд Стэндиш, не веря своим глазам. Внезапное появление Файер более чем обескуражило его. – Какого дьявола вы здесь? – запинаясь, спросил он, отстраняясь от графини и на ходу пытаясь застегнуть свои бриджи.

– О, прошу извинить меня за неожиданное вторжение. Но м не уже надоело слушать эту затянувшуюся прелюдию. – Файер не ожидала, что ей с такой легкостью удастся сохранять самообладание, несмотря на то что ее душа в эти минуты напоминала открытую рану. Лицо девушки было залито слезами, а руки дрожали. – Учитывая интимность ситуации, с моей стороны было невежливо прерывать вас, так что лучше продолжайте. Тем более, милорд, что я на собственном опыте убедилась: вашего запала хватает ненадолго.

Леди Хипгрейв поправила лиф, прикрывая обнаженную грудь.

– Я тоже это заметила, леди Файер, – непринужденно ответила графиня, одергивая юбку и не обращая внимания на протесты своего любовника. – Но следует признать, что такой великолепный мужчина, как Тэтчер, обладает массой талантов, которыми грех было бы не воспользоваться.

– Вы называете талантом соблазнение невинной девушки, организованное с вашей подачи? Девушки, которая ничего плохого вам не сделала!

Графиня даже не потрудилась разыграть неведение и как ни в чем не бывало заявила:

– Вы должны быть благодарны мне хотя бы за то, что я обеспечила вас таким чудным любовником, как лорд Стэндиш. Есть, конечно, и другие, кто мог бы соперничать с ним по привлекательности, но мало кто мог бы сравниться с ним... скажем так, в мягкости обхождения.

Файер бросила взгляд на своего бывшего кавалера. Ей очень хотелось как можно скорее забыть ласковые слова, которые говорил Стэндиш, однако она понимала, что он был ее первым мужчиной и выбросить его из памяти будет нелегко. Конечно, для этого подлеца соблазнение невинной девушки было всего лишь удачно выполненным поручением. Столько же усилий он вложил бы в ответ на письмо или в утреннюю прогулку на любимом жеребце.

– Для таких, как вы, лорд Стэндиш, есть очень точная характеристика.

Закончив

возиться с бриджами, он повернулся к Файер. Его темно-русые волосы были взъерошены, а на щеках выступил легкий румянец. Файер понимала, что он вызван скорее тем, что его прервали во время любовных утех, а не тем, что его замучили угрызения совести.

– И какая же, миледи? Лжец? Коварный подлец? – с язвительностью спросил он.

Она шагнула вперед и пристально посмотрела на Тэтчера. Ей так хотелось увидеть в его глазах хотя бы мимолетное раскаяние в том, что он сыграл столь недостойную роль, но, к сожалению, на лице мужчины отразилось одно лишь бесконечное высокомерие. Файер с грустью покачала головой.

– Нет, милорд. Вы просто жалкий тролль леди Хипгрейв. – Услышав оскорбление, он покраснел еще больше. Уголки его рта начали подергиваться.

– Это вы вели себя как комнатная собачка, леди Файер. Хотя, учитывая, кто ваша мать, я не ожидал ничего другого. Вернее, и ожидал большего.

Самообладание, которое ей так тяжело далось, было послано к черту, и леди Файер задрожала, охваченная праведным гневом. Ослепленная яростью, девушка залепила лорду Стэндишу увесистую пощечину такой силы, что его отбросило прямо на леди Хипгрейв.

– Не смейте касаться моей семьи! – крикнула Файер. Графиня оттолкнула лорда Стэндиша и, ехидно улыбаясь, сказала:

– О, моя дорогая, боюсь, что не могу этого позволить. Я давно так не веселилась.

Файер сжала руки в кулаки. Пышные формы давали леди Хипгрейв явное преимущество перед хрупкой девушкой, но Файер не собиралась уступать сопернице и решительно шагнула в сторону графини.

В это мгновение кто-то грубо схватил ее за плечо. Файер резко обернулась, чтобы оттолкнуть обидчика.

– И что же здесь происходит? – с ленцой в голосе протянул лорд Мив.

Он появился не один, а в сопровождении пяти джентльменов и трех леди, которые с интересом наблюдали за происходящим.

Лорд Стэндиш бросил в их сторону мрачный взгляд. На его левой щеке красовался отпечаток ладони Файер.

– О, Мив, я думал, что ты мирно дремлешь, – пытаясь придать своему тону непринужденность, сказал он.

– Что за ерунда! – возмутился тот, а потом вдруг подмигнул своему гостю. – Вообще-то, я помню, что ты первым отправился спать. Так что же здесь происходит? Решил насладиться обеими красотками сразу?

Файер глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Она вдруг испомнила, что почти раздета, и поплотнее укуталась в шаль.

– Милорд, – извиняющимся тоном произнесла девушка. – Это самая неловкая ситуация, которую только можно себе представить.

– Не стоит беспокоиться, дитя мое, – ласково похлопал ее по плечу лорд Мив. – Вы здесь среди друзей, поэтому нет нужды пускаться в долгие объяснения.

– Но, милорд, боюсь, что мы должны...

Взглянув на самодовольное лицо леди Хипгрейв, Файер умолкла. Похоже, графиню нисколько не тронул тот факт, что их застали в столь поздний час, причем в весьма щекотливой ситуации. Напротив, казалось, что в эти неприятные для Файер минуты исполнилось самое горячее желание коварной интриганки, которая и рассчитывала на такой поворот событий.