Грешник

Корвис Ольга

— Молчание — золото, Толик, — произнес Воронцов и бросил телефон в алую снежную

кашу. — Особенно, если решил по-настоящему примерить роль ангела смерти.

На его голос отозвалась тишина. Ни хрипов Кулагина, ни скрипа покачивающихся на ветру и подступающих к кладбищу деревьев. Лес здесь подбирался вплотную к могилам, словно две стихии столкнулись. Смерть пряталась в земле, теснила жизнь, а жизнь молчаливо

наблюдала. Отодвигалась, выкорчеванная. Все затихло, все утонуло в белом безмолвии. Воронцов надвинул на лицо гейтер и пошел прочь — в сторону озера. К концу ноября оно редко схватывалось льдом полностью. В темных полыньях — отражение низкого ненастного неба и тяжелых мыслей. Молочная мгла обволакивала звенящей пустотой, размывала тени, сбивала с толка. В ней так легко было потеряться, так легко сбиться с истинного пути.