Грешник
Шрифт:
Пег ахнула, Генри побледнел.
— Как это так? — спросил Генри. — Ведь он должен был стать архиепископом в Сент-Эндрюсе.
— Его выдвигала королева, а она больше не регентша. Теперь Дугласы впали в немилость.
— Что это значит? — осторожно поинтересовалась Пег.
Отец Томас обратил злобный взгляд на сестру:
— Это, дорогая сестра, значит, что я не последую в Сент-Эндрюс с Гэвином Дугласом.
Глинис подмывало сказать отцу Томасу, что это обстоятельство должно только порадовать его.
—
Глинис опустила взгляд на стынущую еду на тарелке.
— Черт бы его побрал, — сказал отец Томас. — Лучше бы Гэвин занимался своей поэзией.
— Он поэт? — спросила Глинис.
Она надеялась, что это поможет сменить тему на ту, которая будет меньше раздражать отца Томаса.
— Гэвин Дуглас известен как своими собственными стихами, так и переводами древних поэтов, — ответил отец Томас. — Занятие, конечно, бесполезное, но оно бы не стоило ему епископства.
— Бесполезное? — переспросила Глинис. — Мы, жители нагорья, высоко ценим поэтов.
Судя по тому, как взлетели вверх брови отца Томаса, он не привык, чтобы ему возражали. У Глинис, как это с ней часто бывало, любопытство взяло верх над осторожностью, и она спросила:
— За что беднягу бросили в тюрьму?
— Его обвиняют в попытке купить епископство у папы. — Отец Томас пожал костлявым плечом. — Если бы фракция Олбани не подозревала, что Гэвин также посоветовал королеве сбежать с шотландским наследником в Англию, никому бы до этого не было дела, даже если он и купил.
Глинис осторожно кашлянула.
— Дядя, вы знаете, как новый регент относится к кланам Шотландского нагорья?
— Конечно, знаю, — резко ответил священник. — Твое счастье, что ты покинула это забытое Богом место, потому что Олбани дал Кэмпбеллам благословение короны подавить этот бунт горцев огнем и мечом.
— Что это значит?
Глинис поднесла руку к горлу, со страхом думая о своей семье, оставшейся дома.
— Это значит, что они вольны опустошать земли бунтовщиков и убивать любого, кто встанет у них на пути, включая женщин и детей, — сказал отец Томас. — Когда мятежники покорятся, а они это сделают, Кэмпбеллы заберут у вождей мятежных кланов их старших сыновей и будут держать их в заложниках, чтобы гарантировать хорошее поведение их отцов.
Глинис почувствовала, что на нее накатывает тошнота.
— Моему брату всего четыре года!
— В таком случае, возможно, его как раз удастся научить вести себя благонамеренно.
Если бы отец Глинис знал об
— Теперь мне придется добиваться продвижения независимо от Гэвина, — сказал он, вперив взгляд в Генри. — Это обойдется дорого.
Ответа он не ждал. Даже не попрощавшись, отец Томас большими шагами вышел из комнаты.
— Томас — важная персона в церкви, — пояснила Пег, как только он ушел, как будто это служило оправданием его грубости.
Генри отправил в рот кусок яблочного пирога, посмотрел на Глинис и сказал:
— Ешь как следует. Мужчинам нравится, чтобы у женщины было мясо на костях.
Глинис не могла вернуть себе веселое расположение духа так же быстро, как это получалось у ее дяди и тети, но она слабо улыбнулась и взяла кусочек.
— Что ты думаешь о Джеймсе-пекаре? — обратился Генри к жене. — Он прекрасный человек. По-моему, из него выйдет хороший муж для нашей костлявой племянницы, а?
Глинис поперхнулась куском яблочного пирога. Наконец она перестала кашлять и смогла заговорить:
— Спасибо за заботу, но я не хочу больше выходить замуж.
— Не хочешь выходить замуж? — переспросил Генри. Потом повторил то же самое громче: — Не хочешь выходить замуж?!
Когда Глинис замотала головой, ее дядя и тетя изумленно переглянулись.
— Джеймс — степенный мужчина, у него хорошее будущее. — Пег протянула руку через узкий стол и похлопала племянницу по руке. — Тебе не помешает с ним встретиться.
— Большое вам спасибо, — сказала Глинис. — Но оттого, что я с ним встречусь, я не передумаю.
В комнату вошла Бесси. Она подошла к Генри и что-то тихо сказала ему. Тот посмотрел на Глинис и улыбнулся во весь рот.
— Джеймс уже здесь. Пойди наведи красоту, а я пока его приглашу.
Два часа спустя Глинис едва не засыпала от невыносимой скуки. Джеймс определенно был самым нудным человеком, какого ей только доводилось встречать. Вдобавок он был начисто лишен привлекательности.
— Вы никогда не выезжали из города? — спросила она после того, как он долго и монотонно рассказывал о собраниях его гильдии. — Наверняка вам иногда очень хочется выйти в море под парусом или погулять по лугам?
— В морях полно пиратов! — воскликнул бедный Джеймс, искренне встревожившись. — Кроме того, я страдаю морской болезнью.
Он страдает морской болезнью?
На Глинис накатила волна ностальгии по дому, а когда эта волна отхлынула, после нее осталось ощущение безнадежности. Она всегда жила у моря и даже не догадывалась, как сильно ей будет его не хватать. Даже когда она была замужем за этим презренным Магнусом, она могла слышать шум моря за окном и каждый день гулять по берегу.