Грешница
Шрифт:
— В деревне, которой больше не существует, — сказала Маура.
Дин взглянул на нее.
— Что?
— Возможно, это была резня на религиозной почве. Около сотни человек были уничтожены, а деревню спалили дотла. — Маура немного помолчала. — Сестра Урсула единственная, кто уцелел.
Никогда еще она не видела Габриэля Дина таким потрясенным. Обычно именно он владел секретами и делал разоблачения. Новая информация повергла его в глубокое молчание.
Она подкинула ему еще одну новость:
— Думаю, наша Джейн Доу могла
— Вы же раньше говорили, что она латиноамериканка, — удивился Кроу.
— Это была лишь гипотеза, основанная на пигментации кожи.
— А теперь на вашу гипотезу повлияли открывшиеся обстоятельства?
— Нет, на нее повлияли результаты вскрытия. Помните ту желтую нитку, прилипшую к ее запястью?
— Да. В лаборатории подтвердили, что это хлопок. Возможно, просто кусок шнурка.
— Шнурок на запястье носят от дурного глаза. Это индийская традиция.
— Опять Индия, — вздохнул Дин.
Маура кивнула.
— Мы все время возвращаемся к Индии.
— Монахиня и прокаженная нелегалка? — удивился Кроу. — Как мы привяжем их к корпоративной заказухе? — Он покачал головой. — Профессиональных киллеров нанимает только тот, кто рассчитывает выиграть по-крупному.
— Или кому есть что терять, — заметила Маура.
— Если все эти убийства заказные, — сказал Дин, — можно быть уверенным в одном: ваше расследование будет внимательно отслеживаться. Вам необходимо исключить утечку какой-либо информации по этим делам. Потому что кто-то очень пристально наблюдает за работой бостонской полиции.
«И за мной тоже», — подумала Маура, содрогнувшись от этой мысли. А она была все время на виду. На месте преступления, в выпусках новостей. Все видели, как она шла к машине. Она привыкла находиться под прицелом телекамер, но сейчас вдруг подумала о том, что за ней наблюдали и другие глаза. Они следили за ней. Маура вспомнила, какое жуткое чувство испытала в темноте ресторана «Мама Кортина»: ощущение надвигающейся угрозы. То же самое испытывает добыча, которую выслеживает хищник.
— Мне нужно осмотреть место преступления. Монастырь, где напали на монахинь, — сказал Дин и посмотрел на Риццоли. — Сможешь показать мне?
Какое-то мгновение Риццоли молчала. Она сидела, не шелохнувшись, и смотрела на фотографию Говарда Редфидда, скрючившегося в багажнике.
— Джейн!
Она вздохнула и выпрямилась, как будто вдруг нашла в себе источник силы. Зарядилась энергией. И твердостью.
— Поехали, — сказала она и встала из-за стола. Взглянув на Дина, произнесла: — Я так понимаю, мы снова одна команда.
15
«Я справлюсь с этим. Я справлюсь с ним».
Риццоли вела машину в направлении Ямайка-Плейн; она не отрывала взгляда от дороги, но мысли ее были сосредоточены на Габриэле Дине. Без всякого предупреждения он вновь вторгся в ее жизнь, и она была настолько ошеломлена этой внезапностью,
И вот теперь он снова и на глазах, и в сердце.
Джейн первой приехала в аббатство Грейстоунз. Припарковав машину, она сидела, ожидая Дина, и чувствовала, что нервы на пределе, а волнение грозит обернуться приступом тошноты.
«Черт возьми, соберись же! Сосредоточься на работе».
Она видела, как Габриэль подъехал на арендованном автомобиле. Риццоли сразу же вышла из машины и с наслаждением ощутила на лице грубое дыхание ветра. Чем крепче был мороз, тем лучше, он как будто отрезвлял ее. Джейн увидела, как Дин выходит из машины, и сдержанно кивнула ему головой.
Потом торопливо отвернулась и позвонила в колокол у ворот. Никаких разговоров и смущенного молчания в поисках подходящих слов. Риццоли перешла сразу к делу, потому что не знала другого способа выйти из неловкого положения. Она с облегчением вздохнула, увидев монахиню, которая вышла из монастыря и направилась им навстречу.
— Это сестра Изабель, — пояснила Риццоли. — Веришь или нет, но она самая молодая из сестер.
Изабель, прищурившись, поглядела на них сквозь решетку ворот, уделив особое внимание компаньону Риццоли.
— Это агент Габриэль Дин из ФБР, — представила своего спутника Риццоли. — Я хочу показать ему часовню. Мы вас не побеспокоим.
Изабель открыла ворота, пропуская гостей во двор. Решетка с грохотом захлопнулась за ними. Этот холодный металлический звук символизировал обреченность. Как перед заточением. Сестра Изабель вернулась в здание, оставив посетителей во дворе. Наедине друг с другом.
Риццоли сразу же взяла ситуацию под контроль и начала пересказывать суть дела.
— Мы до сих пор не знаем, откуда он зашел, — начала она. — Снегопад уничтожил все следы; нам не удалось найти сломанные ветки плюща, поэтому мы не уверены и в том, что он перелез через забор. Ворота все время закрыты, так что если предположить, что преступник проник этим путем, значит, кто-то из обитателей впустил его. Это было бы грубым нарушением монастырского устава. Такое можно сделать только ночью, когда никто не видит.
— Свидетелей нет?
— Ни одного. Поначалу мы думали, что это молоденькая монахиня, Камилла, открыла ворота.
— Почему Камилла?
— Потому что вскрытие кое-что показало. — Риццоли отвела взгляд в сторону, избегая смотреть на Дина. — Она недавно родила. Мы нашли мертвого ребенка в пруду за аббатством.
— А отец?
— Разумеется, первый подозреваемый, кто бы он ни был. Но мы еще не установили его личность. Анализ ДНК пока не готов. Но теперь, после того что ты нам рассказал, мне кажется, мы вообще роем не в том направлении.