Грешница
Шрифт:
Детектив вывел Мауру в короткий коридор. Из двери в углу просачивался слабый свет. Там находился мужской туалет.
— Доктор приехала! — крикнул Кроу.
Из-за двери вынырнул еще один луч фонарика, а следом за ним Джерри Слипер, партнер Кроу. Он устало махнул Мауре рукой в перчатке. Слипер был старейшим детективом отдела убийств, и всякий раз при встрече с ним ей казалось, что его плечи еще больше ссутулились. Она задавалась вопросом, не связано ли его уныние с вынужденной необходимостью работать в паре с Кроу. Ни мудрость,
— Зрелище не из приятных, — сказал Слипер. — Радуйтесь хотя бы тому, что сейчас не июль месяц. Даже представить себе не могу, какая была бы вонь, если бы не чертовский холод.
Кроу расхохотался.
— Похоже, кто-то уже готовится переехать во Флориду.
— Послушай, я уже присмотрел для себя прелестный домишко в кондоминиуме. Всего в квартале от берега. Я буду целыми днями расхаживать в плавках. И плевать мне на всех.
«Теплые пляжи, — подумала Маура, — шелковистый песок. Разве кто-нибудь из нас отказался бы от такой перспективы? Променял бы ее на этот темный вонючий коридор?»
— Труп в вашем распоряжении, доктор, — сказал Слипер.
Она подошла к двери. Луч ее фонарика упал на грязные плитки пола, выложенные в черно-белом шахматном порядке. На плитках отпечатались следы подошв и засохшей крови.
— Держитесь ближе к стене, — предупредил Кроу.
Маура вошла в комнату и тут же шарахнулась в сторону — прямо в ногах что-то зашуршало.
— Господи, — прошептала она и нервно рассмеялась.
— Да эти крысы плодятся — позавидовать можно, — сказал Кроу. — К тому же им здесь раздолье.
Под дверью в туалет мелькнул длинный хвост, и она вспомнила старые городские байки о крысах, которые плавают в канализационных трубах и выныривают из унитазов.
Маура медленно обвела лучом фонарика два умывальника с отсутствующими кранами, писсуар, забитый мусором и окурками. Скользнув на пол, луч выхватил из темноты обнаженное тело, лежавшее на боку возле писсуара. Сквозь спутанные черные волосы посверкивали оголенные лицевые кости. И на теле виднелись множественные следы крысиных укусов: грызуны уже пировали на этой груде свежего мяса. Но не жуткое зрелище растерзанной острыми зубами плоти шокировало ее, а крохотный размер тела.
Ребенок?
Маура опустилась на корточки возле трупа. Правая щека жертвы была прижата к полу. Наклонившись ближе, она увидела хорошо сформированные груди — совсем не детские. Перед ней была зрелая женщина, просто миниатюрной комплекции, со стертыми чертами лица. Крысы жадно обглодали левую щеку, изъев кожу и даже носовой хрящ. Кожа, оставшаяся на теле, была очень смуглой. «Латиноамериканка?» — подумала Маура, скользя лучом фонарика по костлявым плечам и шишковатому позвоночнику. Темные, почти багровые наросты были разбросаны по всему телу. Она остановила луч на левом бедре и ягодице и увидела другие
Луч фонарика замер на щиколотке.
— Боже, — выдохнула она.
Левой ступни не было. Щиколотка оканчивалась культей, уже почерневшей от гниения.
Она посветила на другую щиколотку и увидела такой же обрубок. Правая ступня тоже отсутствовала.
— А теперь посмотрите на руки, — сказал Кроу, который приблизился и встал рядом. Он добавил света от своего фонарика, чтобы она могла разглядеть руки, спрятанные в тени туловища.
Но вместо рук она увидела два обрубка в лохмотьях кожи со следами зубов хищников.
Она в ужасе отпрянула.
— Я так понимаю, это не крысы отгрызли, — сказал Кроу.
Она нервно сглотнула.
— Нет. Эти конечности были ампутированы.
— Вы думаете, он сделал это, когда она была жива?
Маура уставилась на грязный кафель пола и увидела небольшие лужицы засохшей крови под обрубками. Фонтаны крови оставляют совсем другие следы.
— Когда делали ампутацию, артериального давления уже не было. Конечности отрезали после смерти. — Она взглянула на Кроу. — Вы их нашли?
— Нет. Он забрал их с собой. Одному дьяволу известно, зачем.
— Этому может быть единственное логическое объяснение, — вмешался Слипер. — Теперь у нас не будет отпечатков пальцев. Мы не можем идентифицировать труп.
— Если он пытался замести следы… — начала говорить Маура, уставившись на лицо с оголенной костью, и вдруг почувствовала прилив ужаса. — Мне нужно перевернуть ее, — быстро проговорила она.
Она достала из своего чемоданчика одноразовую простыню и расстелила ее рядом с телом. Слипер и Кроу вдвоем передвинули труп на простыню.
Слипер судорожно вздохнул и, поморщившись, отвернулся. Правая щека, прижатая к полу, теперь была хорошо видна. Так же, как и единственное пулевое отверстие в левой груди.
Но не пулевая рана шокировала Слипера, а правая половина лица жертвы, на которой оказался выпученный глаз без века. Прижатая к полу, правая щека оказалась недоступной для грызунов, но кожи на ней все равно не было. Высохшая мышца превратилась в жесткие волокна, сквозь которые жемчужным блеском просвечивала скуловая кость.
— Похоже, это не крысы, — высказал свое мнение Слипер.
— Нет, это не их работа, — подтвердила Маура.
— Господи, неужели он вот так запросто содрал кожу? Как будто сорвал…
Маску. Только эта маска была не из резины и не из пластика, а из человеческой кожи.
— Он изуродовал ей лицо, руки. Не оставил нам никаких зацепок для установления личности, — сказал Слипер.
— Но зачем ему ступни? — удивился Кроу. — Это абсолютная бессмыслица. Идентификацию по пальцам ног еще не придумали. К тому же она не выглядит жертвой, которую вообще будут разыскивать. Кто она — черная? Латиноска?