Грешница
Шрифт:
И что же ты сделала, когда твой ребенок появился на свет? Запаниковала? Или хладнокровно избавилась от живого свидетельства своего греха?
С улицы донеслись мужские голоса. Из окна она разглядела темные силуэты двух полицейских, которые вышли из здания. Они остановились, чтобы плотнее запахнуть пальто, потом задрали головы вверх и посмотрели на снег, искрящийся в ночном небе. Вскоре они ушли, и калитка со скрипом закрылась за ними. Маура прислушалась к другим голосам и звукам, но ничего не услышала. Только молчание снежной ночи. «Как тихо, — подумала она. — Как будто только
И тут же услышала скрип, а потом какой-то шорох, словно кто-то вошел в комнату. Мурашки побежали по коже, и Маура нервно хохотнула.
— Боже, Джейн, не подкрадывайтесь ко мне, как…
Обернувшись, она замолчала на полуслове.
В комнате никого не было.
Какое-то время Маура стояла, не двигаясь, не дыша, просто уставившись в пустоту. Воздух как будто застыл. Призраки — первое, что пришло ей на ум, прежде чем восторжествовала логика. Старые полы всегда скрипят, а трубы отопления гудят. Она слышала вовсе не шаги, а скрип половиц, сужающихся от холода. Вполне разумное объяснение странных звуков, которые она приняла за чье-то присутствие.
Но Маура все равно ощущала, что она не одна, ей казалось, будто за ней наблюдают.
На ее руках волоски встали дыбом, и нервы напряглись до предела. Что-то скреблось над головой, словно когти царапали дерево. Она перевела взгляд на потолок. Зверь? Он движется.
Маура вышла из кельи, и стук ее сердца на миг заглушил все остальные звуки. Вот он — движется по коридору!
Бум-бум-бум.
Она пошла на шум, не отрывая взгляда от потолка и постепенно ускоряя шаг, пока не столкнулась с Риццоли, которая только что вышла из туалета.
— Эй, — сказала Риццоли. — Куда вы так несетесь?
— Ш-ш-ш! — Маура знаком показала на темный потолок.
— Что?
— Прислушайтесь.
Женщины напрягли слух, пытаясь уловить какие-то новые звуки. Но ничего, кроме гулкого стука сердца, Маура не слышала.
— Может, это просто вода бежала по трубам, — предположила Риццоли. — Я только что сливала воду в унитазе.
— Трубы тут ни при чем.
— Так что вы слышали?
Взгляд Мауры вновь метнулся к старинным балкам, тянувшимся по всей длине потолка.
— Там.
Царапающий звук повторился, уже в дальнем конце коридора.
Риццоли уставилась в потолок.
— Что это, черт возьми? Крысы?
— Нет, — прошептала Маура. — Что бы это ни было, это больше крысы. — Она тихонько двинулась по коридору к тому месту, откуда в последний раз донесся звук. Риццоли последовала за ней.
И в тот же миг топот шагов вихрем пронесся по потолку в обратную сторону.
— Он движется в другое крыло! — воскликнула Риццоли.
Теперь Риццоли была впереди: она первой щелкнула выключателем, когда они нырнули в ближайшую дверь, ведущую в другое крыло. Женщины заглянули в пустынный коридор. Здесь было прохладно, и в воздухе ощущалась влажность. В открытых дверях просматривались заброшенные комнаты, уставленные зачехленной мебелью, издалека похожей на привидения.
Диковинный зверь затих, ничем не выдавая своего местонахождения.
— Ваши люди осматривали это крыло? — спросила
— Мы обыскали все комнаты.
— А что там, наверху? Над потолком?
— Просто чердак.
— Но что-то там все-таки шевелится, — тихо произнесла Маура. — Этому существу хватает ума понять, что мы его преследуем.
Маура и Риццоли пробрались в верхнюю галерею часовни и, присев на корточки, разглядывали панель красного дерева, которая, как сказала Мэри Клемент, ограждала чердачное помещение. Риццоли осторожно толкнула доску, и та бесшумно отодвинулась. Женщины уставились в темноту, прислушиваясь. Теплый воздух коснулся их лиц. Все тепло, производимое в обители, поднималось вверх и теперь рвалось наружу через открытый проем.
Риццоли осветила чердак фонариком. В поле зрения попали массивные деревянные балки и розовая оплетка новой изоляции. По полу змеились электрические провода.
Риццоли первой зашла на чердак. Маура включила свой фонарик и двинулась следом. Потолок был невысоким, так что выпрямиться в полный рост не удавалось; приходилось нагибаться, чтобы не задеть деревянные балки над головой. Лучи фонариков описывали широкие круги, но за границей этих светлых пятен царила кромешная темнота, и Маура чувствовала, как ее дыхание учащается. Низкий потолок и духота вызывали такое ощущение, будто они похоронены заживо.
Она едва не подпрыгнула, когда ее коснулась чья-то рука. Не произнося ни слова, Риццоли указала направо.
Половицы вновь заскрипели у них под ногами, когда женщины двинулись дальше. Риццоли пробиралась впереди.
— Постойте, — шепнула Маура. — Может, вызвать подкрепление?
— Зачем?
— Кто знает, что там?
— Я вызову подкрепление, а потом окажется, что мы охотимся за каким-нибудь глупым енотом… — Она остановилась, посветив фонариком сначала влево, потом вправо. — Мне кажется, мы уже над западным крылом. Здесь становится совсем жарко. Выключите фонарь.
— Что?
— Выключите. Я хочу кое-что проверить.
Маура неохотно выключила фонарик. То же самое сделала Риццоли.
Во внезапно наступившей темноте Маура особенно остро ощутила, как участился пульс. «Мы же не видим, что творится вокруг и кто к нам приближается». Она поморгала, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте. Потом заметила узкие полоски света, пробивавшегося сквозь расщелины в полу. Они мелькали то тут, то там, в тех местах, где дерево рассохлось.
Шаги Риццоли удалялись. Внезапно ее темная фигура опустилась на корточки, припала к полу. На какое-то мгновение она застыла в этой позе, потом раздался тихий смех.
— Слушайте, это все равно что подглядывать в раздевалку к мальчишкам.
— Куда вы смотрите?
— В келью Камиллы. Мы находимся прямо над ней. Здесь свищ в половице.
Маура шагнула в темноту и подошла к тому месту, где сидела Риццоли. Опустившись на колени, она тоже заглянула в дырку.
Внизу, прямо под ними, был стол Камиллы.
Маура выпрямилась, почувствовав, как холодок пробежал по спине. «Кто бы здесь ни прятался, он видел меня там, в комнате. Он наблюдал за мной».