Грешница
Шрифт:
Когда она приехала туда, то маркиза уже давно спала.
Баккара позвонила и передала лакею, который отворил ей дверь, что она просит разбудить маркизу, так как ей нужно сообщить маркизе одно очень серьезное дело.
Маркиза приняла Баккара, которая передала ей о всех кознях, которых она была жертвой, и, посвятив ее во все подробности дела, увезла ее к себе.
Когда маркиза Ван-Гоп и Баккара вернулись в отель на Монсейскую улицу, то Шерубен лежал, растянувшись на полу, лицом к земле.
Баккара
Граф сразу понял ее и сказал:
— Это не я, а сам Бог!
И при этом он рассказал, что после ее ухода и под влиянием яда Шерубен предался особенной неудержимой бешеной веселости, вслед за которой наступило полное изнеможение. Стих прекратился, и Шерубен впал в какое-то ужасное оцепенение.
— Так он умер? — спросила Баккара.
— Умрет через несколько часов.
Тогда Баккара обернулась к маркизе, онемевшей от ужаса и отвращения.
— Маркиза, — сказала она ей, — человек этот оскорбил нас обеих, но он умирает… помолимся за его душу.
Обе женщины стали на колени и начали читать отходную, и дневной свет застал их все в том же положении около тела Шерубена-очарователя, который умер, не придя в разум.
Наказание червонных валетов уже начиналось.
Мы оставили маркиза Ван-Гопа в комнате, куда его спрятал Вантюр.
Преступник, ожидающий, что за ним придут, чтобы везти его на эшафот, вероятно, не испытывал таких страшных мук, какие испытывал теперь маркиз, оставшись один с пистолетом в руках.
Он пришел сюда, чтобы убить… убить женщину, которую он так любил в продолжение двенадцати лет.
У маркиза на лбу выступил холодный пот.
Между тем в его душе все еще оставалась надежда на то, что она, может быть, еще не придет.
Каждый шум на улице вызывал у него нервную дрожь.
Вдруг раздались на лестнице чьи-то шаги.
Маркиз судорожно сжал пистолет.
Дверь отворилась, и вошла — женщина… но это не была маркиза.
Это была Фанни, бывшая горничная Баккара, преданная всей душой и телом сэру Вильямсу и которую червонные валеты поместили у мадам Маласси.
Она села к камину и развалилась на кушетке с непринужденностью герцогини.
Вероятно, она знала, что маркиз видит ее.
— Что за мучение! — ворчала она довольно громко, — ждать ежедневно, как барынина приятельница является на свидание со своим милым дружком… Признаюсь, что со стороны моей барыни крайне глупо и позорно уступать свой дом для подобных свиданий. Пусть она сегодня придет сюда одна… на дворе настоящий собачий холод.
Маркиз пришел в необыкновенную ярость, услышав этот циничный разговор: итак, тайна его позора была в руках горничной, как уже была в руках лакея… и в его душе разбилось и исчезло последнее чувство жалости, которое он все еще питал к той, которую он так
Спустя четверть часа после этого на лестнице снова раздались шаги.
— Ну, — громко сказала горничная, — вот и маркиза. И при этом она встала и приняла почтительное положение, но, обернувшись назад, Фанни невольно вздрогнула и отступила назад как бы перед каким-нибудь привидением. Это была не маркиза!
Вошедшая женщина была высокого роста, закутанная в большой плащ.
Маркиз никогда не видал ее.
Это была Баккара.
Она сняла с себя плащ и явилась во всей прелести своего роскошного стана.
— Здравствуй, Фанни! — проговорила она спокойно. Фанни поклонилась и отступила еще дальше от нее.
— Гм, кажется, ты боишься меня, крошка! — заметила, смеясь, Баккара.
— Нет… — пробормотала она.
— Ты, как я вижу, не ждала меня?
— Я думала, что вы уже умерли.
— Это все может быть.
Фанни вздрогнула.
— Но ведь и мертвые возвращаются… и кулаки у них здоровее живых. (И при этом она дернула так за руку Фанни, что та невольно вскрикнула от боли. Баккара опять рассмеялась.)
— Ты из этого можешь заключить, что я хотя и привидение, но, однако, все еще сильна по-старому… Садись, мне надо поговорить с тобой.
Фанни дрожала всем телом и не садилась.
— Ну, — повторила Баккара, — садись и поговорим. Сказав это, она толкнула ее в кресло.
— Что вам угодно от меня? — шептала испуганная горничная, вспомнив с ужасом о той страшной ночи в сумасшедшем доме, когда Баккара чуть не убила ее.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала Баккара и пристально посмотрела ей прямо в лицо.
— Что ты тут делаешь?
— Жду барыню.
— Врешь.
Баккара произнесла это слово твердо и холодно.
— Врешь! — продолжала она. — Твоя барыня уехала и воротится только ночью.
Фанни хотела отделаться наглостью.
— Я жду барынину приятельницу, — сказала она.
— Что же это за приятельница? Фанни колебалась.
Баккара расстегнула лиф своего платья и вынула оттуда кинжал с резною ручкою.
— Узнаешь его или нет? — сказала она. Фанни приподнялась и хотела бежать, но сильная рука
Баккара удержала ее на месте.
— Ну, отвечай же.
— Маркиза Ван-Гоп.
— А!.. Помни, что если ты солжешь хоть одно слово, то тебя ожидает смерть.
— Черт побери! — подумала горничная. — Не умирать t же мне в самом деле из-за них… я лучше скажу все!..
И она рассказала тогда все, что устраивал сэр Вильямс, чтобы доказать виновность и измену маркизы Ван-Гоп.
Фанни не колебалась и созналась во всем, не упустив ни одной из подробностей плана презренного Андреа.