Грешница
Шрифт:
Осталось лишь найти место разрыва…
И тут ее скрутил сильнейший позыв. Девушка ощутила такой дикий голод, что ноги подкосились. Не схватись она рукой за ближайшую книжную полку, то точно бы рухнула на пол, как человек, перебравший лишнего. Голова кружилась. Вместе с голодом пришла ярость. Стремительная, жгучая…
«Быстрее! Где этот чертов карман?!»
Она прошла вдоль стены, продолжая опираться на нее рукой и прислушиваясь к своим ощущениям. Пока определить место, где грань между мирами истончилась, не получалось. К тому же на нее начинали коситься покупатели и седой продавец книжного магазина,
Снова вспышка голода. Теперь ярче и острее. Шея стоявшей рядом женщины на миг показалась аппетитной. Сантера облизнулась и тут же одернула себя. Не место и не время. Если она позволит себе… если разрешит инстинкту возобладать над собой – это будет ее проигрыш. На этот раз последний…
Голод все же отступил, когда она почувствовала необъяснимое напряжение, словно кто-то с силой потянул все ее существо за невидимую нить. Зов!
Он доносился из дальнего угла магазина, из-под лестницы, ведущей на второй этаж. Девушка спешно направилась туда. Рядом никто не стоял, что было ей весьма на руку. Кряхтя, Сантера залезла под лестницу, уткнулась затылком в ступеньки и тихонько свистнула. В рюкзаке деловито зашевелились. На свет вылез багровый глаз, украшенный сеткой лопнувших капилляров.
Сначала персональный голем карманницы, балансируя, слабо трепыхал рахитичными куриными крыльями. Потом перекатился на ее плечо, с него – на руку. Очевидно, что летать голему нынче было лень.
Девушка бесцеремонно зажала его между пальцев и ткнула в стенку. Синий зрачок голема в форме перевернутого треугольника расширился. По стене прошла рябь. Пространство исказилось. Часть стены расползлась уродливым продолговатым разрезом. В образовавшуюся дыру со свистом засасывало воздух. Сантера скосила глаза – проверила, не наблюдают ли за ней, – и рыбкой нырнула в образовавшийся карман.
Когда встревоженный продавец решил проверить, куда запропастилась странная посетительница, то обнаружил лишь отпечатки грязных сапог, ведущие под лестницу, где они резко обрывались. А стена, в которой только недавно был огромный разрез, стояла совершенно целая. Ни трещинки, ни щелки. Лишь обрывки паутины весело летали в воздухе. Старый мужчина прошептал ругательство и украдкой перекрестился. За всю свою долгую жизнь в его магазине такой бесовщины еще не происходило.
Сантера же приземлилась на колени уже в другом мире. Вернув голема в рюкзак, она встала и отряхнулась. Огляделась по сторонам в надежде узнать местность.
Зелень кругом была настолько яркая, что резала глаза, солнце вставало из-за горизонта и стремилось на законное место, птички поют. Над кромкой леса виднелись башни города. Знакомые такие. Так вот куда ее занесло…
Контролировать перемещение не всегда удавалось, но сегодня удача была определенно на ее стороне. Инфанте-Аэруно, Инфанте-Аэруно… Звучит как название лекарства от простуды. Предел воспаленных грез любого романтика, настоящий город-мечта. Приторно-сладкий, наполненный магией и чудесами, со сногсшибательными ландшафтами и приветливыми дружелюбными людьми.
Прошла только минута, как Сантера попала в окрестности Инфанте-Аэруно, но уже почувствовала себя неуютно. Лишней, не вписывающейся в общую картину радости и веселья. Грязной. А что еще может чувствовать человек, за спиной у
Да, еще эти преследователи, свалившиеся на голову, как помет летучей мыши. Их навязчивость заставляла не на шутку встревожиться. Карманница часто задавала вопросы своим полуживым противникам: кто же так сильно хочет с ней встретиться? Как они вычисляют ее в огромных мегаполисах? И, черт возьми, каким способом они проходят карманы?!
Но ответа не было. Чаще всего нападавшие оказывались простыми наемниками, которые и малейшего понятия не имели о личности нанимателя. А те, кто имел, хранили упорное молчание. Расколоть упрямцев не удавалось. Даже пытки не помогали, хотя у Сантеры по этой части имелся большой опыт.
Девушка с досадой закусила губу. Нужно срочно менять тактику. Никаких помоек, никаких заброшенных кладбищ и пустых зданий. Ей надо найти простую человеческую квартиру и не вылезать из нее как минимум несколько недель. Отсидеться, не влипая в очередную историю. Переждать эту бурю.
Карманница решительно сплюнула в траву. В очередной раз поправила рюкзак, в котором что-то постоянно шуршало, шевелилось и падало, и уверенной походкой направилась к городу. Она нисколько не сомневалась в том, что нужная квартирка найдется. Сейчас первостепенная задача – утолить голод зверя.
Геберт Стафи, студент магического университета Алая Горцения, сидел перед миниатюрным костром, не сводя с него взгляда. Рыжие волосы, несмотря на бодрящую свежесть утра, липли к высокому лбу. На перепачканной сажей физиономии было выражение сосредоточенности, то и дело сменяющееся раздражением.
Вокруг с улюлюканьем носилась группа юношей, одетых в такие же ярко-алые робы со знаками отличия, как и на самом Геберте. Один из них остановился и со смехом швырнул магу в голову банку от прохладительного напитка:
– Недоучка! Лопух! Тсангук! [2]
– Вы мне мешаете! Идите развлекаться в другое место! – нервно дернул плечом мальчишка, уворачиваясь от снаряда.
– Да сколько можно, обезьяна! Огонь явно не твоя стихия!
– Не называй меня так! Меня зовут Геб. Геб Стафи! Я не животное!
2
Тсангук – маг, который не способен пользоваться Даром и выучить даже простейшее заклинание. Проще говоря, бездарь.
Тот, что бросил в него банку, приосанился и с любопытством спросил:
– Когда ты уже бросишь магию, рыжий? Семь лет мучаешь преподавателей и все без толку. Ты бездарен. Признай уже это!
– Ты позоришь славное имя Горцении, – прошипел другой, одергивая роскошную мантию. – Такому безродному бедняку здесь не место.
– Проваливай!
– Были б у тебя родители – вправили тебе мозги!
– Давай, беги!
Однако Геберт больше не проронил ни слова. Поиздевавшись еще какое-то время над неподвижным магом, будущая элита магического общества удалилась в ближайшую таверну пить эль. Когда они исчезли из поля зрения, Геб тяжело вздохнул. И так каждый день. Казалось, остальным ученикам не было большей радости, чем лишний раз напомнить ему о том, что он безродный криворукий голодранец.