Грешная одержимость

Торн Айви

Петр кивает, снова обращая внимание на девушек перед ним.

— Они уже что-нибудь сказали?

Глеб качает головой.

— Немного. Когда мы привезли их сюда, большинство из них были под действием веществ, которые им вкололи. — Ледяная ненависть в его тоне отражает мою собственную, все внимание сосредоточено на Братве Живодеров и их отвратительно прибыльном бизнесе по торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации.

Конечно, Велесы известны своей жестокостью. Да, мы являемся крупным дистрибьютором незаконных наркотиков по всему восточному побережью,

но я считаю совершенно ненормальным, что Михаил Сидоров зарабатывает деньги, похищая женщин, накачивая их наркотиками так, что они едва могут вспомнить свое имя, а затем продавая их, тому, кто предложит самую высокую цену. И как только они использовались настолько тщательно, что он не мог получить выгоду от их содержания, он продавал их и отправлял по всему миру мужчинам, которые могут использовать их для еще более темных и садистских фантазий.

— Судя по всему, это была свежая партия, которую они привезли из разных городов Среднего Запада. Я думаю, они накачали девочек наркотиками, чтобы они оставались пассивными. Дорога из Колорадо долгая. Я уверен, что им пришлось сделать несколько остановок по пути.

Тяжело вздохнув, Петр подходит к ближайшей девушке. Длинные тяжелые волны черных волос ниспадают по ее спине и плечам. Ее овальное лицо и тонкий нос подчеркивают темные, выпуклые глаза. Их элегантная форма слезы, обрамленная красновато-коричневой кожей, заставляет меня задуматься, не может ли она быть восточно-азиаткой или, возможно, гавайкой по происхождению. И в отличие от множества девушек со стеклянными глазами, которые сидят вокруг нее, она смотрит на нас острым, умным взглядом, как только мы приближаемся.

— Как тебя зовут? — Спрашивает Петр, переходя на свой безупречный английский.

Девушка вызывающе вскидывает подбородок. Ее глаза метнулись к Глебу, словно спрашивая, безопасно ли отвечать, и он выдает тончайшие узлы.

— Мелоди, — смело заявляет она, хотя я улавливаю легкую дрожь в ее голосе, свидетельствующую о ее сохраняющемся страхе.

— Откуда ты, Мелоди? — Мягко спрашивает Петр.

— Оаху, изначально. Я переехала в Колорадо шесть месяцев назад.

— Твоя семья там? — Спрашивает он.

Я внимательно изучаю девушку, пока она корчится, явно чувствуя себя неловко от этого вопроса. Петр, кажется, тоже это заметил и после минуты молчания переходит к следующему.

— Сколько тебе лет, Мелоди?

— Восемнадцать.

— У тебя есть безопасное место, куда можно пойти? — Спрашивает он.

Мелоди делает паузу, ее губы открываются, но не издается ни звука. Затем ее взгляд падает на пол, и она качает головой.

— Нет друзей? Нет родственников, которые могли бы тебя приютить? — Давит Петр.

— Никого, — с горечью говорит она, ее глаза сверкают, когда она снова встречается с ним взглядом.

Глеб ерзает рядом со мной, редкая демонстрация дискомфорта, и когда я смотрю в его сторону, я замечаю напряжение на его угловатом, почти кошачьем лице.

— Ну, тогда как бы ты относилась к тому, чтобы остаться со мной, пока мы не придумаем, что с тобой делать? — Предлагает Петр.

—

Я не буду чей-то проституткой, — рявкает Мелоди, ее руки оборонительно обхватывают талию, а лицо омрачается.

Из моего пахана вырывается лай удивленного смеха, который, кажется, только еще больше злит ее. И хотя я не оправдываю причинение вреда девочкам, мне интересно, не придется ли мне вмешаться, чтобы защитить Петра. Потому что, если взглядом, можно было бы убивать, возможно, он уже лежал бы мертвым у ног молодой женщины.

— Извини. — Петр делает полшага назад, собираясь с силами. — Я имел в виду, что ты можешь остаться моим гостем под защитой моих людей вместе с моей женой и дочерью. Уверяю, тебя никто не будет трогать каким-либо образом, пока ты находишься под моей опекой.

Напряжение Мелоди немного ослабевает, и выражение ее лица смягчается. Ее взгляд снова метнулся к Глебу, и я подозреваю, что она оказала некоторое доверие капитану Петра. Потому что кажется, что она смотрит на него, ища утешения.

Она должна найти его там, потому что, когда она еще раз смотрит на Петра, ее подозрения, кажется, значительно уменьшаются.

— Я была бы признательна за это. Пока я не сориентируюсь.

— Конечно. — Петр слегка кивает ей. Затем он переходит к следующей девушке.

Самая младшая из всех, крошечная блондинка, которая сидит, поджав колени к груди, выглядит совершенно напуганной. На нас смотрят широко раскрытые зеленые глаза, и Петр приседает, чтобы поговорить с ней. Не желая пугать девочку больше, чем она уже напугана, Вэл, Глеб и я остаемся на несколько шагов позади, ровно настолько, чтобы слышать разговор.

— Как тебя зовут? — Мягко спрашивает Петр тем же успокаивающим тоном, каким он часто разговаривает с Ислой.

— Дженни, — шепчет девушка, ее дыхание частое и поверхностное, как у загнанного в угол кролика.

— Теперь ты в безопасности, Дженни. Никто не причинит тебе вреда. Хорошо?

Девушка кивает, ее широко раскрытые глаза доверчивы, но все еще полны страха.

— Сколько тебе лет, Дженни? — Спрашивает мой пахан.

И я готовлюсь к ответу, который, я знаю, будет преследовать меня остаток дней.

— Тринадцать.

Челюсть Петра работает, сухожилия трещат, он скрипит зубами, его гнев заметно нарастает. Он смотрит на меня через плечо, тошнотворная информация искажает его лицо. Она ребенок. Едва достигла половой зрелости. Очевидно, стараясь взять свои эмоции под контроль, Петр ждет, чтобы посмотреть ей в глаза, пока выражение его лица снова не станет ровным и бесстрастным.

— С кем ты живешь? — Хрипит он, прежде чем выдавить эмоции из горла.

— С мамой, папой и младшим братом.

— Ты хочешь пойти домой, Дженни?

Она энергично кивает, все ее тело сотрясается от напряжения.

— Ты знаешь свой адрес?

— 739 Южный проспект Санта-Фе, — быстро произносит она.

Я вижу, как улыбка поднимает щеки Петра.

— Хорошо. Очень хорошо. И… какой штат или город, Дженни?

Красные лужи разливаются по щекам девушки.

— Салинас, Канзас.