Греши и страдай
Шрифт:
Его прикосновение скользнуло по моей заднице, обвело мое бедро и исчезло под краем футболки Артура.
— Он был слаб, твой отец. Он верил в искупление вместо возмездия. Он верил в снисхождение вместо закона. И посмотри, что с ним случилось.
Мужчины усмехнулись.
Мои глаза горели непролитыми слезами. Мой отец был хорошим человеком. Несмотря на свой избранный образ жизни и нарушение правил, он был добрым, щедрым и любящим.
А этот человек... он был просто трусом, змеей, насекомым.
—
Кобра встрял, убедившись, что я не была настолько глупа, чтобы пропустить их иголку.
— Твой отец был киской, а теперь он мертв.
Пальцы Рубикса поднялись выше; отвращение подстегивало мой рвотный рефлекс.
— Твой отец не заслужил этот клуб. А мой сын не заслужил меня как своего отца.
— Только я, През.
Этот голос.
Он прошел под тяжелыми взглядами и окутал меня грязью. Я глубоко вздохнула, когда хозяин пригнулся ко мне и посмотрел мне в глаза.
— Привет, малышка Клео.
Моя щека болела от поцелуя со столом, но боль исчезла, когда моя кровь отхлынула от гнева.
— Ты.
Старший брат Артура усмехнулся. Семейное сходство было сильным, с одинаковыми орлиными носами, симметричными чертами лица и скульптурно очерченными губами. Однако у Артура были выдающиеся скулы, которые подчеркивали его загорелую кожу, делая его нестареющим, в то время как у Декса «Асуса» Киллиана были пухлые щеки и ямочка на подбородке.
Я оскалила зубы.
— Я надеялась, что ты мертв, Асус.
Он ухмыльнулся.
— Разве ты еще не поняла? Жизнь не заботится о твоих надеждах.
Он выглядел пухлее, чем в последний раз, когда я его видела — слишком долго сидел на заднице, взламывая ноутбуки невинных людей с помощью своего компьютера Asus. Так он получил свое прозвище — будучи компьютерщиком с плохими намерениями. (прим. пер.: Асус — это сокращение от слова «пегас»)
«Оказывается, в его семье одарены цифрами».
Мой нос сморщился от его ужасного лосьона после бритья.
— Сначала я не поняла, но теперь понимаю.
Когда я промолчала, Рубикс оттянул мои бедра назад, прижимаясь ко мне.
— Что поняла?
Асус запустил пальцы в мои волосы, медленно сжимая кулак, пока я не почувствовала агонию на коже. Меня мучают два Киллиана, и все, чего я жаждала, это третьего, чтобы он заставил их уйти.
— Продолжай, во что бы то ни стало.
Моя кровь превратилась в сухой лед, дымясь по моим венам.
— Я не могла понять, почему Артур не убил тебя в тот день, когда он сбежал из тюрьмы, но теперь… понимаю.
Мужчины в комнате ворчали себе под нос. Вонь насилия и жестокости усилилась.
Рубикс
— Я предлагаю тебе подумать о том, что ты собираешься сказать, иначе...
— Я знаю, что хочу сказать, — отрезала я, прерывая его. Вернув свое внимание к Асусу, я улыбнулась. — Он не просто хочет тебя истребить; он хочет отобрать у тебя все, как ты отобрал у него.
Асус наклонился вперед, привлеченный моим тихим голосом.
— Он будет мертв через несколько дней; тогда мы посмотрим, кто победил в истреблении.
Пальцы Рубикса прижались к моей внутренней стороне бедра.
— Все, над чем он работал, все, что он считал секретом, укусит его за гребаную задницу, — повысив голос, он потребовал: — Кобра, с твоего позволения.
Татуированный лысый байкер кивнул и встал, оставляя мое левое запястье свободным.
Просунув руку под туловище, я хотела, чтобы чувствительность вернулась в мое плечо и руку. Если я замечу возможность драться, мне нужно, чтобы мое тело двигалось быстро и уверенно.
Мужчины молча смотрели, как Кобра двинулся к другой двери, ведущей в комнату для собраний, где мы с Артуром подслушивали мужчин, пока они обсуждали мировое господство. Он исчез на мгновение, прежде чем вернуться с пленником.
Девушкой.
Ее голова была покрыта черной тканью, ее обнаженное тело истекало кровью.
О боже.
Земля превратилась в зыбучий песок, и моя надежда превратилась в зернистое отчаяние.
— Отпусти Клео, Сикамор, — приказал Рубикс.
Сразу же освободилось второе моё запястье, передав меня под контроль Рубикса. Рубикс поднял меня, прижимая мое тело к своему и хватая меня за подбородок жесткими пальцами.
Я извивалась. Мои приплюснутые груди болели, когда кровь хлынула обратно.
— Узнаешь ее? — его горячее дыхание коснулось моего уха. — Ты должна. Она была там в ту ночь, когда мой сын тебя похитил.
Я моргнула, желая игнорировать каждое его слово. Я не знала, кто стоял передо мной, но мое сердце болело за нее — за очевидные пытки, которые она перенесла.
Одна коленная чашечка выглядела раздробленной. Правая сторона ее груди была вогнутой, и она не могла стоять без поддержки.
Из здорового человека она превратилась в истощенную марионетку.
Никто — независимо от их преступлений — не заслуживает того, чтобы быть сломленным.
— Сними капюшон, — сказал Рубикс, прижимая меня к себе. Кожа на моей спине горела, когда он прижал пряжку ремня ко мне.
Каждая часть меня требовала борьбы и бегства. Все в нем отталкивало, но я подавила безумное желание бороться и осталась стойко на своем месте. Снаружи я выглядела по-королевски и равнодушной, но внутри пульсирование крови и панический свист в ушах еще быстрее довели меня до безумия.