Греховное искушение
Шрифт:
Я резко подняла голову и с недоумением уставилась на него.
– Полиции не удалось их найти, а вы найдёте? Вы что же, всемогущий? Не смешите меня! – в грубой форме отчеканила я, так как подумала, что он смеялся надо мной.
Мой собеседник улыбнулся мне.
– А ты дерзкая, мне это уже нравится. Там, где я работаю любая проблема покажется сущим пустяком. Я УЖЕ знаю, где их искать. От тебя будет зависеть их дальнейшая судьба.
– Что вы имеете в виду?
– Если ты захочешь, чтобы их упрятали за решётку, то они сядут, если ты захочешь, чтобы они сделали свой последний вздох, они его сделают, причём в ближайшее время.
– Но зачем вам это нужно?
– Хочу
– Но как это взаимосвязано с теми убийцами? – была озадачена я, но признать, мне было приятно слышать, что какой-то незнакомый человек понимал меня, как никто другой. Я действительно устала, но я никогда и никому не жаловалась на свою жизнь.
– На прямую… Ты ведь хочешь, чтобы твоя семья встала с колен, поэтому-то ты и работаешь, не покладая рук? Ты хочешь, чтобы твоя семья ни в чём не нуждалась, ведь сейчас ты взвалила на себя обязанности добытчика, кем раньше являлся твой отец? Ты очень трудолюбивая, Ассоль. С твоей прытью ты добьёшься небывалых высот.
Он был очень убедительным, я хотела согласиться с каждым его словом, но так и не смогла увидеть в них смысл, поэтому напрашивался только один вывод.
– Я не стану работать проституткой! – оскалилась я и подскочила с места, чтобы оставить этого извращенца.
Мужчина в голос рассмеялся, чем заставил меня остановиться и обернуться на него. Он смеялся так, что из глаз брызнули слёзы, а мне внезапно захотелось взять из кухни грязную половую тряпку и заткнуть ею его рот.
Как он может смеяться над совершенно незнакомым человеком?
– Ассоль, я разве похож на сутенёра? – сквозь смех, едва разборчиво спросил он. Благо народа было не так много, иначе бы я сгорела со стыда.
– Мне почём знать, как они выглядят? Но не удивлюсь, если где-то за углом стоит ваша шмаровозка! – сжала я свои кулаки в гневе.
Я рассмешила его ещё больше, так как он уже держался за свой живот, попутно вытирая свои насмешливые слёзы.
– Сколько в тебе огня. Признаюсь, я уже и не вспомню, когда так смеялся.
– Говорят смех продлевает жизнь, а это хороший повод посмеяться над беззащитной девушкой! – мой голос был сдавленным, так как в горле образовался ком от обиды. Я хотела расплакаться, словно маленькая девочка.
Он резко изменился в лице и, прочистив горло, встал из-за стола, после чего поравнялся со мной.
– Извини, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть, – он оглянулся на столик, за которым сидел и снова вернул виноватый взгляд на меня. – Кофе я уже выпил, поэтому мне лучше уйти, – он достал из кармана бумажник и сунул мне тысячную купюру. – Сдачу возьми себе на «чай». И прошу, подумай над тем, что бы ты хотела сделать с теми пацанами, пока они ещё находятся под моим наблюдением, – он достал из бумажника свою визитку и протянул её мне. – Как надумаешь, звони. Я буду ждать твоего звонка. И ещё, Ассоль… тебе не стоит меня бояться. Можешь разузнать обо мне у Джордана.
Этим же вечером я выведала у Джордана – владельца заведения всю информацию об этом незнакомце. Тот сказал, что он какая-то крупная шишка в одной частной детективной фирме, отсюда и его возможность отслеживать преступников лучше всякой полиции. Джордан также посоветовал, чтобы я не задумываясь обратилась к нему за помощью в поимке убийц отца и брата. Так-то мы и познакомились
Наши дни
Натаниэль, Натаниэль. Эх… Он не выходит у меня из головы.
Этот мужчина был первым и, скорее всего, последним человеком, с которым я хотела бы поделиться о своих жизненных проблемах. И я ведь в действительности решилась на это. Я намеревалась прийти к нему в номер для того, чтобы признаться в том, что обманула его, я хотела скинуть с себя этот сердечный груз, рассказав, что я совсем не та, за кого себя выдавала, я желала услышать его мнение на этот счёт, но вместо того, чтобы открыть свою душу, я предложила ему своё тело. Не знаю, чем я тогда руководствовалась, со мной подобное случилось впервые. Я не планировала с ним спать, но, видимо, я так устала от своей же девственности, что решила отдаться первому встречному. Как-то раз на женском форуме я вычитала, что секс может с лёгкостью избавить женщину от внутреннего напряжения, а так как этого самого напряжения внутри меня скопился целый вагон, и я никогда не опробовала эту теорию на практике, то мне буквально приспичило проверить это в действии.
Натаниэль был первым мужчиной за последние пару лет, к которому я испытала самое настоящее сексуальное влечение, но, видимо, мне теперь придётся безоговорочно верить этой статье, не подкрепив её доказательствами, ведь я до сих пор остаюсь девственницей, и вряд ли в ближайшем будущем снова найду такого человека, с которым захочу покончить с этим недоразумением.
Вы спросите, как так вышло, что, будучи 23-летней вполне себе симпатичной девушкой я до сих пор остаюсь невинной? На самом деле всё очень просто. Раньше я жила принципом: «моя девственность предназначена только моему будущему мужу», далее этот принцип сменился другим: «только для особенного», после чего мне уже было не до секса, так как мы с мамой узнали о прогрессирующей болезни Алекса, поэтому я сутками напролёт пахала официанткой, позабыв про еду и сон, лишь бы моя семья ни в чём не нуждалась. А после того, как пришла в «Армагеддон» я и вовсе не могла думать о сексе, поскольку каждую свободную секунду занималась самоедством, да и только.
Спустя лишь время я поняла, что поступила очень глупо, заявляясь к Натаниэлю в чём мать родила, но я безмерно благодарна ему за то, что он не принял это всё за чистую монету. Любой другой, наверное, воспользовался бы случаем, после чего выставил бы меня из своего номера, но не он. Из-за душащего меня угрызения совести, по большей части, я сбежала от него, как только убедилась в том, что он крепко спал. Я выселилась из номера сразу же, после чего отправилась в аэропорт, так как боялась с ним встретиться вновь. Мне было невыносимо стыдно перед ним, я не смогла бы посмотреть ему в глаза. Тем более зная, что мы должны были лететь одним и тем же рейсом до Лос-Анджелеса, и, вспомнив о том, что соврала ему, сморозив глупость, что работаю стюардессой, я просто обязана была что-то предпринять, чтобы моя ложь ни в коем случае не вскрылась, поэтому это был мой единственный вариант. Мне пришлось сдавать свой билет и лететь с пересадками, но это пустяки в сравнении с тем, если бы он понял, что я лгунья. Одно радует, теперь Ницца будет ассоциироваться у меня со словами Натаниэля, которые я намерена держать в своей памяти: «Это должен быть кто-то особенный. Тот, кто будет любить тебя». Настал тот день, когда я вернулась к своему второму по значимости жизненному принципу.