Грехи отцов. Том 1

Ховач Сьюзан

Мне понадобилось всего три секунды, чтобы осмыслить ужасную новость, а затем я полностью переключилась на его состояние.

— Я достану твои лекарства, — сказала я, соскользнув с кровати. — Приляг.

Он стоял в дверях между нашими спальнями, но пока я говорила, он послушно прошел ощупью к моей постели и рухнул на подушки. Он был очень бледен.

В его ванной я нашла пузырек, две таблетки и стакан воды. Я жила с ним слишком долго, чтобы испугаться его астматического

приступа, но я была огорчена, потому что знала, насколько он не любил, когда я видела его в таком унизительном состоянии.

Мучительно медленно прошли полчаса. Я хотела послать за врачом, но он не позволил. Корнелиус прекрасно разбирался в том, насколько опасен каждый приступ, и как раз в тот момент, когда я была готова, вопреки его решению, послать за врачом, ему стало лучше. Но все равно он не пытался заговорить еще двадцать минут. Его первыми словами были:

— Это был самый худший день в моей жизни.

— Ну-ну, успокойся, Корнелиус, или приступ начнется снова.

— Сэм женился на Вики! — закричал он на меня.

— Да, дорогой. Я не могу представить себе, почему ты так огорчен. Разве это не то, чего ты добивался? — Я наклонилась, чтобы поправить постель.

Повернувшись, Корнелиус со стоном зарылся лицом в подушки. Его светлые волосы разметались по белому полотну, и, воспользовавшись тем, что он отвернулся, я опустилась на постель и дотронулась до пряди его волос. Так как в волосах нет чувствительных нервов, он ничего не почувствовал, но я все еще сдерживала дыхание из-за боязни, что он меня обнаружит.

Как только я неохотно отдернула руку, он перевернулся на спину, и из-за резкого движения открылась его грудь. Его пижамную куртку я расстегнула в начале приступа, и я увидела, что у него еще сохранился слабый загар с февральских каникул на Карибском море. Под кудрявыми золотыми волосами, покрывающими аккуратный овал в середине его груди, я могла видеть его тонкие ребра и гладкую кожу.

— Я слышала телефонный звонок, — сказала я наконец. — Откуда они звонили?

— Из Аннаполиса. Они поженились сегодня днем в Элктоне, Мэриленд, после выполнения предварительных местных требований. По-видимому, история, которую нам всучила Вики, о том, что она остановилась у старой школьной подруги в Чеви Чейзе, была полной фикцией, они встретились с Сэмом в Вашингтоне сразу, когда она приехала из Веллетрии.

— Я не понимаю, — сказала я вежливо, отводя взгляд от темных очертаний, просвечивающих через ткань штанов. — Почему они решили скрыться?

— Сэм знал, что я решительно против его идеи жениться на Вики.

— Ты против? Почему ты не сказал мне? Я не подозревала об этом.

— Этот вопрос вызывал такие проблемы, что я не хотел поднимать его вновь.

— Но что же заставило тебя передумать?

—

Я... попал в беду. Случайно. И я подозревал, что это Сэм все затеял.

— О чем ты говоришь?

— Если быть честным: я не доверяю Сэму. Я хотел, чтобы Вики вышла замуж за человека, которому я доверяю на сто процентов.

— Но...

— Забудем об этом. Я больше не хочу говорить об этом.

Почувствовав резкие нотки в его голосе, я попыталась изменить тему разговора, пока он не положил ему конец, вернувшись в свою комнату.

— Ладно, — сказала я быстро, — меня удивляет не то, что они решили пожениться. В конце концов, Вики очень мила, и Сэма, хотя он и некрасив, нельзя назвать непривлекательным мужчиной. Разумеется, я сомневаюсь, пришло бы ему самому на ум жениться на ней, если бы ты не подал ему эту идею, однако это не относится к делу. Меня удивляет, как Эмили могла допустить, чтобы это случилось. Вики была у нее под носом целых два месяца — шесть недель в Европе и теперь последние две недели в Веллетрии. Конечно, она должна была что-то заподозрить. По-видимому, Сэм как-то общался с Вики — возможно, письмами или по телефону...

— Необязательно. Он, вероятно, затеял все это, когда снова неожиданно поехал в Европу в конце апреля. На самом деле я не поверил в его историю, будто один из наших клиентов захотел выйти на мировой рынок.

— Но он был в Париже всего неделю!

— Алисия, Сэм может изучить акционерное общество, реконструировать его, слить его, разделить акции среди торговых синдикатов и положить доходы в банк, — все это за сорок восемь часов. Не говори мне, что он не смог бы организовать собственную женитьбу за неделю!

Он замолчал и выпил воды. Он лежал, опираясь на правый локоть спиной ко мне, и у меня перед глазами был просвет между штанами его пижамы и курткой. Протянув руку, я остановила свои пальцы в миллиметре от его кожи.

— Что ты собираешься делать? — сказала я, механически убирая руку, когда он поставил стакан.

— Что я могу поделать? Он взял меня за яйца. — Этот вульгарный оборот, совершенно несвойственный его обычно корректной речи, свидетельствовал о степени его отчаяния. Он застегнул куртку, тайком проверил ширинку, убедившись, что она застегнута, и отбросил постельное белье.

— Давай спать, — сказал он, вставая с постели и двигаясь к двери, соединяющей наши комнаты. — Уже за полночь.

— Но, Корнелиус... — Я так надеялась, что он проведет остаток ночи в моей комнате, что автоматически пыталась задержать его. — Возможно, это не будет таким несчастьем, — сказала я быстро. — Сэм хорошо относится к Вики, и, несмотря на то, что ты сказал, я уверена, он приложит все усилия, чтобы стать хорошим мужем. Разумеется, жаль, что Вики не вышла замуж за человека, который искренне ее любит, но...