Грех
Шрифт:
В то время как Иван утешался с Алиной, Елена переживала очередную схватку. Временами боль становилась нестерпимой, но она не кричала. Искусала губы до крови. Пот резал глаза. Схватки следовали одна за другой с четкой периодичностью. Промежутки между ними сокращались. Время шло. Уже родила девочку молоденькая крикунья. Елена нашла в себе силы улыбнуться ей. Та выглядела усталой, но счастливой. Крохотный кричащий комочек затих у нее на груди. Взволнованный муж снимал происходящее на камеру.
Елена позавидовала. Сколько же ей ждать появления
– Леночка, придется делать кесарево сечение. – Галина Семеновна больше не улыбается и выглядит озабоченной. Они знакомы уже много лет. Безрукова наблюдала первую беременность Елены, принимала Филиппа. – Так лучше для малыша. Понимаешь? Все будет хорошо.
– Делайте, если надо. – Деревская равнодушно реагировала на происходящее.
– Не волнуйся только, Леночка.
Филипп родился быстро. Она услышала крик ребенка и увидела красный комочек, жалобно пищавший в руках акушерки. С того дня прошло уже много лет, но Елена помнила, какое необыкновенное чувство переполняло ее. Хотелось плакать от счастья, однако тогда она была слишком молода и глупа. Ее интересовало количество пальчиков на ручках младенца, цвет его глаз.
– Да они все голубоглазые, деточка, – удивлялась ее вопросам акушерка.
На этот раз все было иначе. Елена лишена этих маленьких радостей, впечатлений, которые остаются с женщиной на всю жизнь. Глядя на кусочек клеенки, закрепленный вокруг ее запястья, она мечтала поскорее увидеть малыша. Вот жаль, что она согласилась на общий наркоз: не увидела сына в первый миг его жизни.
– Вот, мамочка, принимайте вашего богатыря, – сестра стояла у кровати, держа в руках малыша.
Елена осторожно легла на бок, подвинулась, а сестра положила сына рядом. Мальчик безмятежно спал. Кажется, у него нет желания ни с кем знакомиться.
– Н у, что же вы? – улыбнулась медсестра, видя, что женщина застыла в нерешительности. Ничего, и такое бывает.
– Он спит. – Елена разочарована.
– Наелся и спит. Это ведь хорошо.
– Почему его не принесли кормить?
– Вам пока нельзя. Должно пройти некоторое время после антибиотиков.
– А как он ест?
– Хорошо, не волнуйтесь. Мальчик здоровый, спокойный. – Сестра направилась к выходу из палаты. – Я заберу его минут через пятнадцать-двадцать. Знакомьтесь.
Елена кивнула. Осторожно подвинулась и принялась разглядывать малыша. Он похож на нее! На нее и больше ни на кого. Вот, оказывается, как бывает. В глубине души Елена хотела увидеть в нем хоть что-то от отца, что-то едва уловимое, принялась внимательно его разглядывать, осторожно коснулась щечки сына. Он не отреагировал на это прикосновение.
– Ну, здравствуй,
– Скоро мы приедем домой, и я познакомлю тебя с твоими братьями, – прошептала Елена.
Ее рука лежала на его животике. Малыш дышал так спокойно, так тихо, едва заметно. К ним уже шла медсестра. Елена благодарно улыбнулась.
– Спасибо вам, – сказала она, наблюдая, как сестра уверенно берет Арсения на руки. Ей еще месяц запрещено поднимать малыша. Наверное, ее взгляд красноречивее любых слов.
– Не переживайте, мамочка, вечером еще принесу.
– Спасибо.
А потом начались бессонные ночи, слезы, волнения. Хотя на этот раз все было иначе: меньше паники, меньше страхов. Елена все успевала, у нее все получалось. Она не чувствовала возраста. Арсений вернул ей ощущение молодости. У нее особый случай. Арсений – ее маленькая тайна, подарок судьбы. Даже не верится, что его могло не быть. Елена изменилась. Перемены ей нравились.
– Ты стала другой, Елена Георгиевна, – все чаще говорил Иван.
– Н у, какой? – улыбалась она.
– Как будто мы вернулись в далекое прошлое, а этот малыш – наш первенец.
– Н у, нет. Тогда все было иначе.
– Ты об усыновлении?
– Что ты, что ты?! – Елена встрепенулась. – Думай, что говоришь.
– Я не выдаю никаких секретов.
– Иван! Думай, что говоришь!
– Я уже давно перестал говорить то, что думаю, – тихо произнес Иван.
– С каких это пор?
– Ты знаешь.
Деревской и раньше на первое место ставил работу, а теперь и подавно. Пропадал в институте, на кафедре. Рождение Арсения ничего не изменило. У Ивана был свой график, в который едва втискивались вечерние прогулки с маленьким сыном. Елена привыкла к тому, что Иван приходит поздно, уходит рано. Николай подшучивал, что у папы кто-то явно появился на стороне.
– Ты, мам, смотри, а то вот так научная деятельность в любовное приключение перерастает, – изрек он. – Все начинается с опозданий к ужину.
– Не смей даже шутить на эту тему! – нахмурилась Елена.
На правах старшего сына Коля уже давно позволял себе давать оценку происходящему в семье. Он высказывал свое мнение без оглядки на то, понравится оно или нет.
– А я и не шучу, мам. – Николай серьезен.
– Мы с папой друг друга понимаем с полуслова, а ты о таких глупостях… Коля, как ты можешь?
– Эти глупости, мам, между прочим, называются кризисом среднего возраста.
– Ладно, молодежь, без фантазий. У нас все хорошо.